Юдоль
Шрифт:
За первыми воротами оказалась крепкая решетка, за ними еще одни ворота крепче первых, что порадовало Кая, а уж за ними встретился и Тарп. Некогда молодой воин за прошедшие три года сдал. Нет, не сгорбился, не покрылся ранами, но словно приспустил плечи, не в силах держать павшую на них тяжесть. Пригляделся к лицу Кая, мельком окинул взглядом его спутницу, кивнул висевшему на поясе охотника черному мечу.
— Все никак привыкнуть не могу. Вроде ты — и не ты.
— Я, — поправил на плече ружье Кай.
— А если
— Куда уж понятнее, — вздохнул Кай. — Особенно насчет отбиться. Только как отличить потом, отбивался ты от разбойника или сам разбойником заделался?
— Стражи в городе много, отличим как-нибудь, — проговорил Тарп. — Но исходи из того, что долгого и праведного суда не будет. Как повезет, если понял.
— Понял, — кивнул Кай. — На помощь рассчитывать не могу, выходит?
— А что, ловчие Пустоты уже хиланские площади расчерчивают? — прищурился Тарп. — Воевать прибыл или поглазеть?
— Пока поглазеть, — сказал Кай. — Но я бы и на счет ловчих Пустоты не зарекался, старшина. Всех накрыло, только Хилан остался. Может быть, Гиена еще держится, не уверен, впрочем. Никто не выстоит.
— Зена выстояла, — отрезал Тарп и пошел прочь, позвякивая полным доспехом. Явно готовился к штурму Хилана или еще какой напасти.
— Он честный человек, — проговорила Каттими.
— Если бы еще честный человек по своему разумению службу вершил, цены бы ему не было, — буркнул Кай, морщась от все сильнее накатывающей жажды.
— Асва? Паркуи? Сакува? Эшар? — с тревогой спросила его Каттими.
— Не знаю, — процедил охотник сквозь зубы, едва сдерживая желание поднять лицо к небу и завыть. — Может быть, все вместе, кучей. Ты, однако, Хару не назвала.
— Меч, — вздохнула Каттими. — Я же веревку ту неделю заговаривала, оплела рукоять так, что и на хват хорошо, и на пригляд ладно. Меча-то того теперь не видно, но веревку я почувствую. Только сама, и только я. Нет меча в городе.
— Меча нет, а Хара, может быть, и есть, — буркнул Кай и тут же устыдился собственного тона. Нелегко стало удерживать внутри раздражение после того света, что от Хиссы лучился. Каттими положила ему руку на грудь, прошептала чуть слышно:
— Асва, Паркуи. Сакува. Эшар. Хара. Пять глотков — и все. И ты избавишься от этой напасти. И Пагуба закончится.
— Пагуба не закончится, — понизил охотник голос, потому что толкалось у ворот народа немало — и стражники, и торговцы с лотками, и просто зеваки. — Она никогда не прекращалась, тысячи лет. Понимаешь?
Каттими молчала. Смотрела на него и молчала. И
— С чего начнем? — спросила Каттими.
— С жилья, — ответил охотник. — Не хочу останавливаться у Эппа. И ружье не хочу нигде оставлять. Тревожно мне.
— Мне всегда тревожно, — ответила ему Каттими.
Кай плохо знал Хилан. Один раз входил в него через ворота да наведывался еще через ливневые стоки, которые теперь наверняка были забиты снегом, а может быть, и камнем, — город хоть и был почти весь отстроен заново, но строительные леса, груды щебня и штабели камня попадались на каждом шагу. И все-таки заблудиться даже в Хилане было сложно. Улицы его были шире, чем улицы Туварсы, и почти с любого места можно было разглядеть розовые башни дворца иши. Осталось только догадаться, какую пакость измыслила Пустота для главного города Текана.
Найдя домик Эппа, Кай и Каттими наскоро истопили печь, переложили мешки так, чтобы носить с собой небольшой запас для недолгого пути, да начертили на дубовом столе мелом, что заглядывать будут, но не обещаются. Затем отправились в оружейный ряд, где Кай купил чехол для секиры, что, судя по потертой нашивке в виде белого щита и продранным суконным углам, заложил какой-то ветеран или его вдова. Сдержавшись от желания, как некогда, начертить на белом лоскуте знак клана Сакува — клана Зрячих, в первой же подворотне, недалеко от высокой стены замка иши, Кай сунул в чехол ружье, нащупал через прорезь в дерюге спусковой крючок и, смахнув пот со лба, кивнул Каттими.
— Теперь можно заняться жильем и всем остальным.
— Тебе плохо. — Она смотрела на него с тревогой. — Маска сползла с твоего лица. Только глаза все еще не позеленели вновь. Зато помутнели.
— Ты тоже вновь красивая и юная, — постарался улыбнуться Кай. — Пошли, боюсь, что мы не успеем покинуть Хилан. Накатывает на него что-то, я уже чувствую.
— Другой дорогой… — Она замерла у покосившейся воротины, прислушалась. — Стоит кто-то напротив. У стены дома стоит. Чуть в стороне. Руки за полы прячет. Шел за нами от лавки, думала, показалось, а он остался, ждет.
— Ну что ж, — вздохнул Кай. — Вспомним, как надо перелезать через ограды и стены. Будем выходить через переулки на площадь. Замок придется обогнуть. Половина лиги лишней дороги…
— Что там, на площади? — спросила Каттими.
— Многое, — прикрыл глаза охотник, сглатывая и переводя дыхание. — Храм. Смотрительная. Наверное, и новая дробилка тоже там. Но главное, там большой трактир. Очень большой.
— Зачем нам большой трактир? — не поняла Каттими.
— Нужно много народу, — объяснил Кай. — Послушать, что говорят, чего ждут. И потом, когда много народа, мне чуть легче.