Юг-Север
Шрифт:
Шутка получилась неудачной.
– Ты меня кем считаешь? Я - честная! Люблю, вот и даю! А ты деньги предлагаешь?
– Не выделывайся, - обнял ее Поздняков.
– Я будто не знаю, как вам тут живется. А у меня “штук” пять рублями запасено, поменяешь. Курс неплохой сейчас.
– Спасибо, - уткнулась Ира Позднякову в плечо.
– Я ведь дура, да, Саш?
– Нет, - ответил сержант, коснувшись губами щеки, - ты не дура. Котенок ты..., то мой, то чужой, просто легкая очень. Вот и носит тебя ветром. Как и меня. Дятлы мы с тобой, перелетно-стратосферные. Деньги на холодильнике лежат, я под
– Сволочь ты, Саша. Такая вот любимая моя сволочь…
Глава 8. Север
– Товарищ старший сержант! – вернул Позднякова к реальности голос майора.
– Вы, мало того, что потакаете нарушениям воинской дисциплины у подчиненных, так еще сами подвергаете проверке на прочность мое терпение!
Старший сержант демонстративно выдохнул сквозь зубы и продолжил молчать, разглядывая календарь, висящий точно за спиной командира. Смотреть приходилось сквозь руководство, отчего то бесилось еще сильнее.
А майор вопил, заходясь истошным воем. Не нравилось ему, видите ли, что бойцы вместо того, чтобы поднимать свой профессиональный уровень, организовали в огнетушителе брагу. Ну организовали, и что с того? Один хрен, Поздняков ее бы изъял, когда выстоялась. Вероятно, вылив в сугроб. С шансами где-то в районе один - два из ста…
Но больше всего Валерунчика оскорбило то, что старший сержант, являющийся временно исполняющим обязанности командира взвода охраны, не стал молиться и каяться, а лишь пожал плечами, буркнув, что мол, по арктическим нормам, утвержденным еще знатным исследователем Севера, Лаврентием Палычем Берией военнослужащим алкоголь полезен. И надо бы уточнить, куда этот самый алкоголь делся. По ведомостям-то, прошел…
– И вообще, вы что-то часто мелькаете в районе медпункта!
– ввел в ход решительный, как ему казалось, аргумент майор.
– Со здоровьем проблемы?! Так на материк списать недолго! Или в чем другом дело, а, солдатик?
Этого делать не стоило, совсем не стоило... Черт его знает, почему сюда закинули "арбатского", но явно не за большой ум и толковость. А то знал бы, что есть козыри, с которых заходить не стоит, а если уж приходится, то делать это нужно правильно - должным тоном и обхождением.
Поздняков молча ударил ногой в столешницу, опрокинув стол на майора. А потом, достав трясущегося Валерунчика из-под опрокинутой мебели, припер спиной к стене:
– Что, сученыш, догавкался? Взять тебя и в трещине утопить? Или оттащить на камбуз, да порубить к херам на медвежий корм? Умки кровь на пять километров чуют. Будешь акулам севера рассказывать, какой ты весь из себя столичный житель, и какая у тебя выслуга лет. И что они должны погоны твои сраные, шмонда ты гребанная, уважать!
Майор попытался вырваться, но, получив тычок в ухо, тут же скис.
– Пока ты в кабинетах жопу отращивал, курсантик, я служил - констатировал Поздняков.
– Разницу ощущаешь?
Для большей понятности, старший сержант слегка стукнул в командирскую печень, отчего Валерунчика мерзко вырвало. Поздняков уронил его на пол и продолжил, присев рядом на корточки:
– Во всяких местах служил. Там всякое было. Я людей ножиком тупым по горлу резал. А ты, тварь штабная,
Майор мелко закивал, прикрывая живот руками. Но продолжать воспитательные мероприятия Поздняков не стал. Смысла не было. И так на увольнение по статье и неплохой срок, он уже наделал и наговорил. Прошлые заслуги не помогут. И орден отберут...
С другой стороны, в тюрьме люди тоже живут. Хреново, конечно, но живут.
Аленка встретила у кубрика. Будто почувствовав, что она сейчас – самый нужный человек на свете.
Глава 9. Юг
Между аборигенами эта кафешка называлась «Пластик». Конечно, было и официальное название, выведенное над входом – что-то в ирландском стиле. То ли «Кромвель», то ли «Ольстер». Но никто, даже, наверное, хозяева его не применяли. «Пластик» и «Пластик». Как еще можно обозвать строение, целиком обшитое белыми пластиковыми панелями, которые за два года пожелтели и покрылись разнообразнейшими разводами?
Поздняков зашел в кафешку когда возвращался к группе. Киоски по ночному времени старательно баррикадировались – милиция на выезды не приезжала, проще было дождаться «крышу», пока ролеты хрустят под монтировками.
Хотелось взять пива «вдогон». Да и опять же, никто и слова не сказал бы, вернись сержант с выхлопом, и чуть пошатываясь, благо состояние это не то, чтобы прям привычно, но особого удивления не вызовет. Но осадок остался бы. А осадок - дело такое... последствия оного вылезают крайне непредсказуемо. Лучше не пожадничать да принести литров пять-шесть. Вреда не будет, а настроение у личного состава поднимется. К тому же, посиделки, а особенно полежалки, у Иришки очень хороши. Но после них сушит со страшной силы. И это сейчас, а что утром будет?!
Рассуждая таким образом, сержант поднялся на две ступеньки и рванул на себя дверь.
И попал в прицел глаз, переполненных отнюдь не любовью и добротой. В «Пластике» гуляли не местные работяги из близлежащих общежитий, а гости-террбатовцы. Среди них, возможно, были и те, кто недавно мимо Позднякова проезжал на джипе. С огромной вероятностью.
– Слава Украине! – рявкнул сержант, понимая, что жутко рискует. Не любили в городе ни Украину, ни людей, выкрикивающих подобные лозунги. И «западенцы», среди которых хватало и днепровцев, и запорожцев, это отлично знали. Но человек, который попытался бы сбежать, скорее всего, вызвал бы куда больше негатива в свой адрес. А бегать по ночному городу под аккомпанемент автоматной стрельбы, будучи полупьяным – неспортивно.
– Героям слава! – отозвались от ближнего к входу столика, заваленного рыбными ошметками, и заставленного пластиковыми стаканчиками.
Поздняков кивнул свидомым хлопцам и попер ледоколом «Арктика» сквозь зальчик к вожделенной стойке с пивными краниками. Кому-то наступил на ногу, кого-то толкнул.
Как ни странно, подобная наглость выручала – никто и не дернулся. Шипели сквозь зубы, не более. Срабатывала нехитрая психологическая ловушка – если человек ведет себя так нагло, значит, имеет право. Убирали ноги, подвигали стулья. Даже ПКМ, раскинувший сошки на проходе, и тот задвинули поглубже под стол, давая пройти.