Юлька
Шрифт:
— Не скажу я, Сережка, ничего! Пока сам не скажет. Зря предупреждаешь…
Они жили как чужие, разговаривая лишь о пустяках. Все попытки отвлечь сына, как-то расшевелить его проваливались. «Ты читал статью о кибернетике в журнале? Чудеса, да и только!.. Костя, я сегодня какую интересную книгу принесла. За этой новинкой все гоняются… Удалось достать билеты на премьеру новой пьесы. Если хочешь, возьми их. Я потом пойду». Костя отвечал лаконично: «Да, читал… Спасибо,
Как-то вечером он сказал:
— Ты, мама, прости. Чтобы не было неожиданностью… При распределении я попрошусь куда-нибудь подальше. На Камчатку. На Северный полюс. Знаю, что ты скажешь: работы и здесь очень много! Но я не хочу здесь оставаться.
— Ну, распределение еще не завтра, — пробормотала ока удрученно.
Теперь, думая о Юльке, Костина мать негодовала.
Чем плох Костя? Конечно, многие гораздо красивее, но разве в этом дело? Да, нет в нем блеска, каскадов остроумия, балагурства, которое так привлекает многих девушек. Но ведь он, хоть и мягкий, очень верный и, в сущности, твердый человек, убежденный. И добрый. Такой был его отец. Недаром у Кости всегда так много хороших товарищей, которые любят его. Юлька боится, что ей будет с ним скучно, — вот что! В школе, подростком, Костя был, пожалуй, общительнее, живее… Но разве в этом счастье? До каких глупостей она додумалась! Да что там! Думай не думай — все равно ничего не придумаешь… Пять лет назад могла ли она вообразить, что придет время — и она будет мечтать о появлении Юльки у них в доме? В своем слове Костя тверд. Раз решил уехать, — значит, уедет за тридевять земель. А мать под старость останется одна. Из-за этой девчонки. Да не в том дело — можно ведь и за ним поехать. Но не сразу… И захочет ли он? Между ними стека. Можно и на расстоянии быть вместе — душой. И в одной комнате — вдали друг от друга. Все из-за нее! Потому что брешь, которую пробила Юлька в его сердце, он никому не позволяет заделать…
Это случилось весенним дождливым вечером. Александра Николаевна сидела одна в ставшей привычней печали, без охоты читала какой-то роман, поджидая сына с ужином. Вдруг она прислушалась, не веря себе: в передней раздался Костин смех.
Он быстро вошел, не снимая пальто, оживленный, улыбающийся, смущенно счастливый.
— Мамочка, дай, пожалуйста, какие-нибудь туфли! Она не хочет входить, говорит, ноги грязные. Мы нечаянно ступили в лужу, а она и так промокла!
Ничего не понимая, мать поспешно сбросила с ног домашние туфли, которые Костя тут же подхватил, в одних чулках пошла за сыном в переднюю.
Там Юлька, бледная, с горящими
— Я сама, сама! Глупый какой, руки вымазал! Здравствуйте, Александра Николаевна.
— Ты и чулки сними, — тихо сказала мать. — Я дам сухие. Еще простудишься.
Будто в тумане, она достала чулки, вынесла их в переднюю. Проходя в кухню за чайником, зажмурилась, чтобы не показать, что она видит, как они целуются. Одна нога у Юльки босая, другая — в мокром чулке. Она стоит на цыпочках, а Костя наклонился, потому что он выше ее на целую голову, а то и больше…
— Где ты ее вынул из лужи? — спросила Александра Николаевна за ужином, под шутливостью пряча волнение. — В институте?
— Какое — в институте! У наших ворот. Она шла мимо. С завода, где у них практика. Смотрю, кто это такой насквозь мокрый идет? — Блаженная улыбка расплывалась по лицу Кости.
Позднее, от Сережи, Александра Николаевна, разумеется под секретом, услышала о продолжении этой встречи.
— Она его спросила, — в минуту откровенности рассказал Сергей, — прямо, в упор, спросила, как умеет только Юлька: «Ты долго будешь меня терзать и не делать мне еще раз предложение?» Он ее, видите ли, терзал! Логика поистине женская. Я же всегда говорил, что Юлька — бес!
Недели через две после свадьбы, на которой Юлька звонко перецеловала всех студентов, а не только студенток, свекровь и невестка сидели вдвоем.
Глядя, как Юлька неумело, но старательно штопает Костин носок, Александра Николаевна спросила:
— Юленька, а почему все-таки ты сначала отказала Косте? Может быть, ты… колебалась, не выйти ли тебе замуж за кого-то другого?
— За другого? — Темные глаза уставились на Александру Николаевну с величайшим изумлением. — Никогда! Как может такое прийти в голову? — Юлька помолчала и призналась тихо: — Просто я слишком его любила, чтобы согласиться сразу. Любила всегда, с тех пор, как увидела. Всегда! Даже когда учила сопромат. Но это секрет! Вам я выдала тайну, потому что я вам страшно благодарна.
— Мне? — Александра Николаевна была искренне смущена. Вспомнилось, как несчетное число раз она мысленно ругала Юльку. — Но за что же? Разве я что-нибудь сделала для тебя хорошее?
— Вы сделали самое главное. Ведь вы — его мать, — с полной серьезностью ответила Юлька.
С нежностью и с некоторой опаской Костина мать разглядывала свою мучительницу. Сколько непредвиденных неожиданностей уже было в ее поведении. И что-то еще будет впереди?