Юность

Почивалин Николай Михайлович

Пока мы обедали, вернулся Пресс. Он сидит за столом, расчерчивает красным карандашом вторую полосу.

– Михаил Аркадьевич, что вы делаете?

– Пообедали? Теперь давайте поработаем. Две колонки до подвала снимайте.

– Зачем?

– Пойдет статья начальника политотдела. Очень важно: было совещание агитаторов. Вот, сдавайте в набор.

– Так, - многозначительно встречает меня Иван Кузьмич, когда я приношу две с половиной странички, отпечатанные на машинке.
– Нюра,

становись.

– Половину давайте мне, - просит Зина.
– Правку кончила.

Я веселею: не так уж велика задержка. Час погоды не делает.

– Иван Кузьмич, "о" не хватает, - жалуется Нюра.

Метранпаж развязывает полосу, косится.

– Почему не разобрала, что велел? Меньше с Лешкой балясничай!

– Уж скажете!
– вспыхивает Нюра.

– Гонять его отсюда буду!

– Чем это он вам помешал?

– Не мне помешал. Тебе голову закружил!

– Это уж моя печаль!
– дерзит наборщица.

Не дослушав, соскакиваю с подножки, бегу в редакцию.

Гранович с Прессом играют в шахматы. Машенька стоит рядом, молча наблюдает.

– А обедать?
– спрашиваю я Пресса.

– Погоди, трудный случай... Вот так... Обедать? В политотделе покормили. Не густо и они там живут.

– Сдаваться придется, товарищ редактор, - торжествует Гранович.

– Ну, ну, так уж и сдаваться! Быстрый ты!

В комнату тихонько входит Лена.

– Вот весь прием, - протягивает она листы.
– Есть сообщение ГКО - убит какой-то генерал Черняков.

Машенька вскрикивает.

– Дай сюда!
– Пресс поворачивается, опрокидывает доску. Фигурки, подпрыгивая, катятся по полу.

– Петр Семенович, - читает он и с надеждой смотрит на Чернякову: Может быть, однофамилец?

Точно от удара, Машенька пригибается к столу.

– А я и не знала, - растерянно шепчет Лена.

Машенька быстро выбегает на улицу, - мы так ничего и не успеваем сказать. Гранович уходит вслед за ней.

Пресс крутит головой.

– Мать твою...
– зло говорит он и тут же густо багровеет. Рядом, с большими испуганными глазами, стоит Лена.
– Давайте сообщение в набор!

– Куда?

– Поставьте под передовую.

– Она до конца.

– Сократите!
– раздражается Пресс.
– Что вы, десять строк сократить не можете?

Вместе с Леной выходим на крыльцо. Опершись на перила, Машенька плачет. Около нее с растерянным лицом стоит Грапович. Он смотрит на меня, беспомощно разводит руками.

– Машенька!

Лена проскальзывает между нами.

– Одна... совсем одна!..
– горестно всхлипывает Машенька.

– Неправда!
– горячо вступаюсь я.
– Вы не одна. Мы с вами!

– Одна... одна!

– Машенька, любимая!
–

не стесняясь меня, страстно говорит Гранович. Не одна! Я с тобой! На всю жизнь!

Гранович хочет привлечь девушку к себе. Машенька отбрасывает его руки, поворачивает бледное мокрое лицо.

– Пусти!

Гранович отшатывается.

Я спрыгиваю с крыльца прямо в грязь, бегу. Мучительно жаль и Машеньку и Грановича. Черт знает, что делается!..

– Иван Кузьмич, вот это сообщение надо набрать под передовую.

– Слушаю, - коротко отвечает метранпаж.

– Сокращать передовую придется.

– Нате гранки, пометьте.

Наш ли это Иван Кузьмич так легко соглашается с переделками?

– Плачет?
– вдруг спрашивает он. На спокойном неподвижном лице Ивана Кузьмича дергается какой-то мускул, острые злые морщинки стремительно бегут по сухой желтой коже.

– Да. Кто вам сказал?

– Новенькая заходила.

– А где девчата?

– К Маше побежали...

Направляюсь к редакции, но потом круто поворачиваю. Надо повидать Машеньку.

– Товарищ лейтенант, - окликает Зина.

Девушки идут навстречу. Глаза у обеих уже красные.

– Машенька там?

– Нет, видно, в редакции. Вас Лена велела позвать,

– Иду. А вы куда?

– К Машеньке.

– Потом, девчата. Набирать надо. В номер.

Екатерина Васильевна прибирает на кухне, жалостливо всхлипывает.

Лена быстро пишет. Заметив меня, она показывает головой на исписанный лист. Сверху - указание: "Пере-!

даем передовую статью газеты "Правда" для обязательного опубликования..."

Забираю исписанные страницы, бегу к Прессу. Ну, и денек выдался!

Редактор шагает из угла в угол. Машенька сидит, закрыв лицо руками. Грановича нет.

– Вот, в номер!

Пресс читает заголовок статьи.

– Перепечатать не надо?

– Наберут, отчетливо написано, - говорю я.

– Сдавайте.

– А куда ставить?

– Снимайте передовую, заверстайте на три колонки, Сводку Информбюро переберите на две колонки.

– А сообщение?

– Что у нас там внизу?

– Информация по Союзу.

– Переверстайте.

Хочу подойти к Машеньке, но Пресс выразительно показывает глазами: не надо!

Поднимаюсь в автобус. Почти всю первую полосу нужно набирать заново.

– Номерок, - качает головой Иван Кузьмич.
– До утра теперь!

Машенька все так же сидит, закрыв лицо руками.

Пресс протягивает пачку "Казбека".

– Угощайся.

– Откуда? Гулевой привез?

– Привезет! У интенданта со стола забрал.

За окном раздается шум подъехавшей машины.