Юрьев день
Шрифт:
За всем этим, в школу на занятия я уже не попал. Не было смысла туда даже заходить — на середину последнего урока. Он никакой погоды уже не сделает. Так что, я решил подождать у выхода с территории. Как раз успел в специально скачаной программке для телефона набросать ноты и слова той песни, которую собирался начать записывать сегодня. Параллельно с работой над Алининым «Дождём».
Алина… она хорошо владеет лицом. Для подростка. Как минимум, прикладывает к этому массу сил и внимания, понимая, что этим инвестирует в своё бизнес-будущее. Осознаёт, насколько важный и необходимый
Обычно, хорошо владеет. Но, в случаях, когда накал эмоций слишком силён…
Вот и в этот раз, за те десяток секунд, которые прошли с момента выхода её из дверей КПП до момента, когда она меня увидела стоящим возле её машины, нагло привалившимся к задней двери этой машины своим костлявым задом (при полном молчаливом попустительстве со стороны сидевшего внутри водителя), я смог без усилий прочитать всю гамму. И даже слегка устыдиться. Ну и чуть-чуть взгрустнуть. И немного помрачнеть.
Даже такой тормоз как я, понял, к какому именно выводу пришла Милютина, не обнаружив меня в классе утром. К выводу, что я уже на пути в Петроград, в ранее озвученный Царско-сельский Лицей.
И вот теперь, моё появление здесь, ждущего её… пусть и без цветов, вызвали неподдельный прилив радости.
Сволочь я всё же — так издеваться над чувствами девушки… Но, что делать, если я действительно не строю на неё собственнических планов? Я не хочу на ней жениться. Я не собираюсь добиваться её тела. Мне просто нравится с ней общаться и записывать крутую музыку.
А сегодня музыка будет действительно крутая! Я определился с новой песней, которую хочу спеть в этом мире. Определился, провёл всю предварительную подготовку и теперь прямо-таки рвался начать запись.
И вот, наконец, комната с мягкими стенами (что поделать, если акустический поролон, препятствующий образованию эха в помещении, действительно мягкий?), свисающий с потолка микрофон, наушники, отсчёт последних секунд проигрыша звуковиком в специальном окошке, и… поехали!
— 'С головы сорвал ветер мой колпак
Я хотел любви, но вышло всё не так
Знаю я, ничего в жизни не вернуть
И теперь у меня один лишь только путь', — пауза для набора дыхания и создания драматического эффекта, и… во весь голос:
— «Разбежавшись, прыгну со скалы…»
Глава 22
Прогуливание школы, оказывается, настолько увлекательное занятие! В том смысле, что, попробовав раз, так этим занятием увлекаешься, что прогуливаешь и второй, и третий… и уже настолько не хочется в школу возвращаться, что начинаешь удивляться, как ты вообще туда раньше ходил?!
Я… никогда не прогуливал в своей жизни писателя. Всегда ходил на работу и на все уроки честно… Хотя, лукавлю: кое-какие пары всё-таки пропускал. Но это только в институте. А вот в школе…
Боже! Даже не представлял, оказывается, какого кайфа я лишал себя этим! Правду говорят: не попробуешь — не поймёшь.
А, если серьёзно, то в нынешних, сложившихся условиях, я мог себе это позволить. Просто, забить на школу.
Почему?
Ну, единственное, что меня заставляло туда ходить раньше, особенно до «пробуждения», это возможный гнев со стороны отца. И карательные меры, которые
Трудно, вообще, чего-то ещё бояться после того, как умрёшь раз сто насильственной смертью. Да и объективно: судя по резко взлетевшим физическим кондициям и косвенному признаку, вроде сопротивляемости контролю Разумника, у меня просыпается Дар. А это автоматически означает, что в покое меня не оставят. На улицу не выкинут — так точно.
Хотя, я был бы, пожалуй, даже и рад, если бы выкинули. На тихую, скромную и непритязательную жизнь я себе, в любом случае, смогу заработать. Это для меня не проблема. Зато, буду свободен от постоянной слежки, «семейных хвостов», излишнего внимания к себе и… этих осточертевших постоянных покушений. Вот только, «тихая, скромная и непритязательная» мне, в нынешних раскладах, не светит — даже, если от меня окончательно откажется Князь и лишит Фамилии, меня однозначно приберут к рукам Милютина и её отец. Алина никому и ни за что не отдаст автора, пишущего ей такие песни. Отец Алины не отдаст конкурентам трейдера, способного за день поднять шестьсот иксов… и имеющего выход на Клан Долгоруких. На его Бездарную часть.
Да-да, тест Алексея Константиновича я, оказывается, прошёл. Как я это понял? Ну, наверное, потому, что он мне позвонил и предложил пообедать с ним в одном тихом и уютном ресторанчике на Тверской площади. Буквально через улицу от здания Московского Правительства, с прекрасным видом из окон на него.
— Я смотрю, ты делаешь успехи, Юр, — после всех вступительных приветствий и ничего не значащих вежливых слов, начал разговор Алексей Константинович, когда мы с ним уже устроились на своих местах за столиком возле окошка в зале на втором этаже. Достаточно просторном зале, чтобы за приятной, ненавязчивой и не слишком громкой музыкой, льющейся из хитро расположенных и хорошо замаскированных динамиков хорошей дорогой акустической системы, соседи не могли разобрать чужих бесед. Однако, при этом, это всё равно был именно зал. То есть, другие посетители имели возможность видеть друг друга и всех тех, кто в этом зале находился.
Этих посетителей было немного, но они были. С тремя из них, Алексей Константинович, проходя в след за официантом к назначенному нам месту, поздоровался за руку. Ещё четверым приветственно кивнул, одному помахал рукой.
Такое вот «заведение для своих», для людей одного круга. Подозреваю, что человеку с улицы, не имеющему определённого статуса, не «прописанному» здесь, попасть в этот зал просто невозможно. Для таких людей существует первый этаж. Там тоже круто, там тоже красиво, там столь же качественное обслуживание и высокие цены, но… это всё равно не то.
А этот вот зал, и само приглашение… можно расценивать не иначе, как публичное признание моего вхождения, точнее введения, в этот самый «круг», как человека Алексея Константиновича. И, возможно, даже, не в качестве одного из его клиентеллы, а «протеже»…
В любом случае: приглашение меня сюда — шаг демонстративный.
— Странно только, почему ты выбрал вариант с исследованиями, а не тот, который описывал мне первым, — продолжил он свою речь, берясь за нож и вику, придвинув поближе к себе тарелку с каким-то, судя по запаху, рыбным блюдом.