Юри
Шрифт:
Я же говорила тебе, что всё будет в порядке. И плита тоже. Вначале я и сама-то не очень этому верила, но, как видишь, всё обошлось! Оказывается, у Аарне брат каменотёс. Камень привезли на «Победе» отца Нээме прямо из карьера.
Ну, я разболталась. Когда встретимся, поговорим поподробнее.
От имени пионеров всего отряда
Вирве.
Р. S.
Вирве.
Вновь и вновь перечитывал Юри весточку от Вирве. У него было такое чувство, словно он после долгого ожидания получил письмо от родных.
Наконец мальчик тщательно сложил письмо и спрятал его вместе с коробочкой поглубже во внутренний карман пальто. При этом его пальцы коснулись шёлковой материи. Пионерский галстук! Отправляясь на поиски работы, Юри снял его и спрятал в карман.
Прежде чем надеть галстук на шею, Юри на мгновение поднял его над головой — и галстук радостно затрепетал на ветру.
По дорожке приближался поздний посетитель. Поравнявшись с Юри, он, словно бы что-то вспомнив, остановился. Юри только теперь заметил его. У незнакомца были пышные седые усы и большие, костлявые, в морщинах руки. На голове — синяя шляпа с полями.
«Прямо как дядя Кустас. Только уж очень худой», — пронеслось у Юри в голове.
— Что, пришёл полить цветы?.. — спросил мужчина и взглянул на залитое заревом небо. — Как раз самое подходящее время, день кончается.
— Да-а! — пробормотал Юри.
Незнакомец внимательно осмотрел могилу.
— Ничего не скажешь, сделано на совесть. Не придерёшься. Я вчера всё время наблюдал со стороны, как детишки здесь хлопотали.
Он замолчал и всмотрелся Юри в лицо, словно стараясь что-то припомнить. Затем неуверенно пожал плечами и сказал:
— А тебя вроде бы и не было вчера…
Юри кивнул.
Теперь незнакомец, как видно, догадался, кто этот мальчик… Нет, он не просто один из тех, кто украшал могилу; здесь, наверно, похоронен очень близкий ему человек.
Морщинистая рука дотронулась до плеча Юри. И мальчик услышал неторопливые слова:
— Не беда, небось всё опять наладится.
Юри вздохнул, посмотрел незнакомцу в лицо и неожиданно для себя сказал:
— У меня нет дома.
В этих словах звучал вопрос: можете ли вы понять, что это значит?
— Да, я верю, что тебе тяжело, — мужчина кивнул головой. — Но ещё было бы тяжелее, если бы у тебя не оказалось друзей.
Юри ничего на это не сказал, но прекрасно понял, что имеет в виду незнакомец.
— Всего хорошего, молодой человек! — произнёс мужчина, но, прежде чем уйти, добавил: — А цветы полей обязательно! Там, под рябиной, в кустах лежит моя лейка. Пользуйся ею. Только не забывай на место ставить.
Под ногами уходившего заскрипел песок. Юри стало жаль, что незнакомец ушёл, что он не присел рядом с ним
Юри ещё хотелось бы спросить у незнакомца: был ли и Эрви его другом? Сегодня этот вопрос ни на минуту не оставлял его. И, как это ни ужасно, мальчику всё время приходил один и тот же ответ: «Да, несомненно, Эрви был его другом. Очень хорошим другом».
Но так ли это на самом деле? Может ли такой парень, как Эрви, быть настоящим другом? Об этом-то ему и хотелось спросить у незнакомого старика.
Юри прекрасно знал: он никогда бы не осмелился задать такой вопрос незнакомому человеку, ведь тогда пришлось бы рассказать старику обо всём. И всё-таки мальчику было досадно оттого, что тот ушёл.
Юри без труда отыскал лейку в кустах под рябиной. Принёс воды, полил цветы и траву. Вода быстро впитывалась в землю, и Юри представлял себе, как жадно глотают растения освежающие струи.
Покончив с хлопотами, Юри присел отдохнуть. Страх, что его могут обнаружить, исчез. В душе мальчика возродилась надежда. Если бы кто-нибудь спросил у Юри, на что он надеется, тот наверняка не нашёл бы ответа. В сущности, для этого не было никаких оснований. И всё же! Могила матери, приведённая в порядок товарищами, слова незнакомого старика, письмо Вирве, напомнившее о его обязанностях, словно возвращали его к жизни, говорили о том, что ещё не всё потеряно.
И Юри твёрдо решил во вторник с самого раннего утра пойти на кроличью ферму и навести там порядок. Он будет работать целый день. А если понадобится, то и второй, и третий. Может быть, какой-нибудь кролик заболел. Тогда Юри станет дни и ночи дежурить возле него. Будет каждый день давать животному лекарство, менять воду…
Мальчик горел желанием сделать что-нибудь хорошее для Вирве, для Нээме, для остальных ребят, для всего отряда, для всей школы.
Когда же мысли его возвращались к Эрви, то его охватывало горькое сожаление: ведь он не сделал для Эрви ничего хорошего, ни даже самой малости. А Эрви отдал за Юри самое дорогое — жизнь.
Опустившаяся на землю прохлада напомнила Юри: пора отправляться в путь.
Под скамейкой Юри нашёл грабельки; они тоже были новые, только что вышедшие из рук мастера. Их сделал или Алекс, или Ральф. Кто-нибудь из них. Другие не сумели бы сделать так аккуратно.
Юри зажал в руке гладко оструганный черенок и начал водить граблями по песку, оставляя на нём длинные ровные полосы. Он делал это не спеша, заботливо подбирая с песка каждую веточку и былинку. Чем меньше оставалось работы, тем больше он её затягивал. Наконец могила была приведена в идеальный порядок. Больше не к чему приложить руки — надо уходить. Но куда? Сколько ни старайся отгонять от себя мысли, всё равно никуда не уйдёшь от этого вопроса…
Возле железных кладбищенских ворот стоял автобус, идущий в сторону города. Два-три поздних пассажира один за другим скрылись за его дверцами.