Юрист
Шрифт:
– Еще одна беседа?
– Если ты не против, конечно. Она не отнимет у тебя много времени и даст отличный шанс развеять подозрения.
– Подозрения в чем, собственно говоря?
– В изнасиловании.
– Никакого изнасилования не было. Питсбургская полиция пришла к этому выводу еще пять лет назад.
– Что ж, похоже, девчонка вернулась, – со значением бросил Джинард. – Она нашла в себе силы начать новую жизнь, прошла курс интенсивной терапии и, самое главное, наняла хорошего адвоката.
Поскольку вопроса не прозвучало, Кайл не видел необходимости говорить что-либо в ответ. Он расслабленно сполз по спинке стула на пару дюймов. Рассеянным взором Кайл окинул барную стойку,
– Могу я спросить? – вяло поинтересовался он.
– Давай, давай.
– Если обвинительный акт уже готов, как можно положить его под сукно? О чем мы тут говорим?
– По решению суда, бумага пока лежит в сейфе, – ответил Джинард. – Детектив Райт утверждает, что прокурор намерен заключить с тобой сделку. Ее подготовил адвокат жертвы, и если ты согласишься, то выйдешь сухим из воды. Найдешь общий язык с Райтом, и обвинительное заключение против тебя так и останется в металлическом ящике.
– Что-то я не совсем вас понимаю. Может, все же стоит позвонить отцу?
– Ради Бога, валяй. Но я бы на твоем месте сначала встретился с Райтом.
– Кстати, парни, почему вы не разъяснили мне права Миранды? [1]
1
Права лица, подозреваемого в совершении преступления, которые должны быть разъяснены ему при аресте до начала допроса. Перечень этих прав состоит из четырех пунктов: а) задержанный имеет право молчать; б) все, что он скажет, может быть использовано против него; в) он имеет право на допрос в присутствии адвоката; г) в случае, если он не в состоянии оплатить услуги адвоката, защитник будет назначен ему судом. – Здесь и далее примеч. пер.
– У нас не допрос, – откашлявшись, пояснил Плант, – И даже не следствие. – С этими словами он двумя пальцами взял с тарелки кусочек копченого тунца, положил в рот, начал жевать.
– А что же у нас тут такое?
– Дружеские посиделки.
Теперь уже откашлялся Джинард, затем он повел плечами и пустился в объяснения:
– Речь идет о преступлении, которое подлежит юрисдикции штата, Кайл, и все мы хорошо об этом знаем. В обычных условиях нас никто не стал бы задействовать. Но поскольку ты сейчас в Коннектикуте, а обвинительный акт – в Пенсильвании, коллеги из Питсбурга обратились к нам с просьбой организовать встречу. Когда мы выполним свою задачу, то просто отойдем в сторону.
– Все равно непонятно.
– Брось. Такой умный, подкованный выпускник! Я уверен, что мозги у тебя в полном порядке.
В молчании все трое обдумывали, каким станет новый шаг. Продолжая сверлить Кайла взглядом, Плант принялся за сандвич. Джинард отпил из чашки глоток кофе, поморщился. Шум игрального автомата смолк – должно быть, невидимый бармен отключил машину. Кроме него, четырех агентов ФБР и Кайла, в закусочной по-прежнему никого не было.
Молчание уже превращалось в пытку, когда Кайл, склонившись к диктофону, наконец произнес:
– Не было ни изнасилования, ни преступления. Я не совершал ничего дурного.
– Вот и хорошо. Скажи об этом Райту.
– Где он?
– Ровно в десять вечера он будет в гостинице «Холидей инн» на Сомилл-роуд. Поднимешься в номер 222.
– Так не пойдет. Мне понадобится адвокат.
– Может, понадобится, а может, и нет, – процедил Джинард, склоняясь над столом так, что почти
– С меня достаточно. Беседа закончена. Можете выключить диктофон.
Ни один из федов не шевельнулся. Кайл подался вперед, к аппаратику, медленно и четко произнося каждое слово, выговорил:
– Это Кайл Макэвой. Сейчас двадцать часов пятьдесят минут. Больше мне сказать нечего. Я не делал никаких заявлений и через минуту выйду из закусочной Бастера.
С этими словами он отодвинул стул, поднялся и уже шагнул из кабинки, когда Плант почти шепотом заметил:
– У него есть видео.
Кайлу показалось, что в пах ему ударило копыто коня. Правой рукой он сжал пластиковую перегородку кабинки, лицо стало серым. Он отступил назад и безвольно опустился на стул. Пальцы сами нашли стакан с водой. Долгий глоток не принес никакого облегчения – горло пересохло.
Видео. Значит, кто-то из членов студенческого братства «Бета», один из выпивох, принимавших участие в вечеринке, успел, по-видимому, заснять самые интересные моменты на камеру мобильного телефона. Значит, в чье-то распоряжение попали кадры, на которых запечатлена девчонка, лежащая на софе голенькой. Она абсолютно пьяна, и ее окружают трое или четверо его однокурсников – тоже голые или, во всяком случае, торопливо срывающие с себя одежду. Кайл смутно помнил безобразную сцену, но никогда не видел ее в записи. Согласно ходившей по «Бете» легенде, запись уничтожили. Питсбургские копы землю рыли в ее поисках, но ничего не нашли. Она пропала, испарилась, ее без следа поглотила атмосфера тайны, которая окружала «Бету».
Плант и Джинард вновь сидели локтем к локтю, немигающими взорами испепеляя свою жертву.
– Какое видео? – с трудом ворочая языком, выдавил Кайл. Голос его был таким слабым, что вопрос прозвучал неубедительно.
– То самое, что вы, мальчики, утаили от полиции. – Губы Планта почти не шевелились. – То, где ты находишься в центре событий. Эта запись может сломать твою жизнь и отправить тебя за решетку лет на двадцать.
Вот оно что.
– Я не понимаю, о чем вы. – Кайл сделал новый глоток. Из желудка к горлу поднималась отвратительная волна; еще немного, и его стошнит.
– Ну, ну. Все ты прекрасно понимаешь, – ласково произнес Джинард.
– Вы его видели? – осторожно спросил Кайл.
Оба кивнули.
– Тогда вам известно, что я девчонку не трогал.
– Может быть, может быть. Но ты там был. Ты соучастник.
Пытаясь сдержать рвотные позывы, Кайл прикрыл глаза и кончиками пальцев начал массировать виски. Девица больше походила на маленькую дикарку, в чисто мужском братстве «Беты» она проводила куда больше времени, чем в своей спальне в стенах общежития. Похотливая самка, настоящая прилипала, без конца швырявшаяся банкнотами, которые слал ей щедрый родитель. Члены братства чуть ли не ежедневно передавали ее друг другу. Когда она начала кричать об изнасиловании, студенты мгновенно потеряли дар речи, окружили себя непроницаемой стеной абсолютной невинности. В конце концов эта шлюшка запуталась в деталях, и даже копы махнули на нее рукой. Никаких исков не последовало. Позже она покинула университет и растворилась где-то на просторах страны. То, что досадный эпизод не получил закономерного развития, можно было считать чудом. Никто – за исключением этой дуры – не пострадал.