Z — значит Зельда
Шрифт:
А сейчас Скотт стоял в центре зала, подняв руки вверх, и объявлял:
— Дамы и господа, добро пожаловать на f^ete [2] в честь восемнадцатилетия мисс Зельды Сейр! Я Скотт Фицджеральд, хозяин праздника и самый преданный поклонник мисс Сейр.
Он выглядел очень изысканно в ладно скроенном жемчужно-сером костюме с бледно-голубым галстуком в тонкую серую полоску. Его глаза, зеленовато-серые в этом освещении, напоминали мне о нечастых в Монтгомери наледях или о
2
Торжество (фр.). — Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примеч. ред.
Мои друзья зааплодировали, и Скотт продолжил;
— Джаспер, наш бармен, создал новый напиток в честь Зельды. Я описал ему эту девушку, и вот оно — сочетание джина, содовой и абрикосов. Все вы обязаны его попробовать — это возмутительно вкусно!
— Ну и что ты об этом думаешь? — прошептала Сара Мэйфилд, наблюдая, как Скотт что-то уточняет у Ливи, сидящей за пианино. — Он от тебя без ума, да?
— Похоже на то. — В груди что-то странно сжалось.
— Все это должно было обойтись ему в месячный заработок. Он из богатой семьи?
— Понятия не имею. Учился в Принстоне, так что, наверное, какие-то деньги есть.
— Сколько ему лет?
— Двадцать один, — шепотом ответила я. — Он писатель, уже написал один роман. Я читала отрывок, книга отличная. Он собирается стать знаменитым.
— Не худший план.
— Судья говорит, человек, устраивающий такой вечер для девушки, с которой едва знаком, непременно окажется пустозвоном.
Сара посмотрела на моего папу, чьи скованная поза и выражение лица ясно говорили, что он тут не по своей воле.
— Не самое худшее качество, — пробормотала она.
Заиграла музыка, и Скотт подошел к нам с Сарой.
— Я убедил вашу подругу-пианистку мисс Харт сыграть нам фокстрот. Потанцуем?
— Учитывая, сколько усилий вы потратили, полагаю, мне стоит согласиться.
— Она всегда так остра на язык? — спросил Скотт у Сары.
— Советую вам быть поосторожней, мистер, — откликнулась она.
Чуть позже он рассказал мне о том, как проехал на поезде через всю страну — из Принстона через Чикаго в Сент-Пол. В его рассказе земля была устлана сверкающими бриллиантами, попутчики, которых он изображал в лицах и красках, были мудрыми, забавными или печальными, а из городов, как из рога изобилия, лились честолюбие и промышленность.
«Какой он опытный», — подумала я.
Я-то, напротив, не бывала от дома дальше, чем в горах Северной Каролины.
«Опытный, но при этом дружелюбный и резвый, как золотистый ретривер», — размышляла я.
Я уже собиралась спросить, не было ли у него в роду золотистых ретриверов, но тут папа отвел меня в сторону:
— Малышка, пора откланиваться.
— Еще рано.
— Неважно. Мистер Фицджеральд уже трижды предложил нам один из этих коктейлей.
Я подумала, что коктейль вполне заслуживал внимания, которое ему уделял Скотт, но с папой этой мыслью делиться не стала.
— Уверена, он не станет этого делать, — рассмеялась я.
Отец прищурился.
— Не сомневаюсь, ты тоже отказалась.
— Да, сэр, — соврала я. — Ну, выпила глоточек шампанского, чтобы не оскорбить хозяина вечера. Не хотелось, чтобы кто-то решил, будто ты меня плохо воспитал.
Но папу так просто не обмануть.
— Ясно, что он тебе не пара. Я не желаю, чтобы ты продолжала тратить время на этого мальчишку.
— Ну, судья, это же ее день рождения. — Мама положила ладонь ему на предплечье.
— Я бы очень хотела остаться, папочка, — умоляюще проговорила я. — Здесь все мои друзья. Как это будет выглядеть, если я уйду так рано?
Он задумался, затем тяжело вздохнул, будто его шестьдесят лет невидимым грузом давили ему на плечи.
— Тогда пусть Тутси проводит тебя домой, — постановил он, глядя на Скотта, который строил на столе башню из пустых бокалов. — Ясно?
— Да, папочка. Но он хороший человек, тебе просто надо узнать его получше. Когда ты был в нашем возрасте, все было иначе.
Увидев, что мои родители уже в дверях, Скотт бросил свою башню и подбежал пожать руку папе и поцеловать маму в щеку.
— Спасибо вам обоим, что пришли. Зельде повезло, что у нее такие родители. И как вы славно над ней потрудились! — добавил он, обнимая меня за талию. — Замечательная девушка.
— Хм, — ответил папа.
— С днем рождения еще раз, детка, — сказала мама, обнимая меня. — Мы очень тобой гордимся. Трудно представить, что ты уже совсем взрослая. — Ее глаза затуманились. — Все мои дети уже выросли. — Она посмотрела на отца. — Судья, вы должны помочь мне понять, как такое произошло.
— Самым обыкновенным образом, — отозвался отец, подхватывая ее под локоть. — Спокойной ночи, малышка.
Как только они вышли, Скотт обернулся, взял меня за руку и крикнул Ливи:
— Милая девушка, сыграйте нам танго!
В нашем переполненном женщинами доме папа уединялся в библиотеке — маленькой комнате, заставленной ломящимися от книг стеллажами из темного клена. Он унаследовал множество книг от своего отца, а потом щедро пополнил коллекцию. Читал серьезные романы, биографии, книги о философии и истории — все это, по его словам, помогало ему лучше понять участь людей, а это понимание в свою очередь помогало ему лучше судить.
«Такой умный человек, как мой отец, который впридачу так любит книги, должен обязательно оценить планы Скотта», — решила я и за ужином через несколько дней после праздника заговорила о романе Скотта.
— Он назвал его «Романтический эгоист». У него пока нет издателя, но одно хорошее издательство — «Скрибнерс» — рассматривает рукопись в эту самую минуту.
— Писательство — хорошее занятие для досуга. Признак живости ума. Но на жизнь этим не заработаешь. На какую службу он планирует поступить?