За 30 милль... на Север
Шрифт:
Сумма на депозите уже приближалась к нужной сумме, как в один прекрасный день Фанат разругался с Валом из-за какой-то мелочи. Договор расторгнули, сталкер подался на вольные хлеба, намереваясь вернуться и забрать накопленные сбережения, и внезапно исчез. На этот раз надолго. Вал уже вычеркнул его из списка живых, но деньги не трогал. Лежали они на банковском счёте, есть не просили. Совесть молчала насчёт чужих денег, но Зона-мать видела всё. А старый пройдоха, как и другие ветераны Чернобыля, свято верил в её существование. Он мог бы, конечно, перевести средства по адресу, но Вал хорошо знал жизнь за забором и колючей
И вот снова Договор, Фанат с безумными глазами и очередное мутное дело. Всё вернулось по накатанному пути. Похоже, Фанат нанялся вновь к старому приятелю. Посмертно и с прежними обязательствами. Знал, подлец, что бармен всегда выполнял обещания и держал слово. Только в этот раз он явился, чтобы сдохнуть на глазах у многих и поставить на уши полЗоны. Как не вовремя. Завтра, небось, слетятся стервятники всех мастей в поисках халявы и заработка и будут трепать нервы старику, которому придётся пошевелить мозгами, как выгоднее оттяпать дельце.
Вал посмотрел на притихшую толпу. Все покидали свои места и окружили труп, стараясь не выпачкать обувь кровью, натёкшей из брюшины. И все поголовно до одного матерые подлецы и негодяи. В основном наёмники и бродяги. Среди толпы он увидел развязного Грешника, самого отъявленного отморозка в баре. Бывший лейтенант Синдиката, а ныне алкаш-бездельник, он с огоньком в глазах смотрел на труп и листок в кулаке несчастного. В какой-то точке пространстве их взгляды встретились, отчего Вал тут же отвернулся. Среди прочих посетителей он представлял наибольшую опасность. Бывший командир отряда «Бетта», Грешник всегда славился безрассудностью и одержимостью. И склочным несговорчивым характером. Такого трудно будет отвадить от денежного дела.
Вал не стал заострять внимание на будущих проблемах, которые у него могли появиться со временем, а сразу же решил взять дело в свои руки. Иначе ситуация могла возникнуть критическая.
– Дикобраз, Валет, – приказал он охранникам, что стали возле бармена. Пацаны быстро сориентировались. Вал заметил, как напрягся Дикобраз, набычившись на шальную толпу безоружных сталкеров, что сгрудились вокруг них. – Убирайте труп в подсобку немедленно – гаркнул он парням, глядя в первую очередь на Грешника.
– Эй, граждане, разойдитесь! Объявляю выпивку за счёт заведения! По всем вопросам подходите завтра, трезвые, сука, и адекватные. – зло прикрикнул бармен на зевак, грозно зыркая прищуренными глазами.
Толпа неодобрительно загудела, после чего с неохотой попёрлась в бар. Не каждый день такая халява. Вал среди гула разобрал слова «работа», «бабки», и понял, что его проблемы только начинаются. А пока пусть пьют до упаду, хоть до усрачки.
Дикобраз с Валетом брезгливо подняли мёртвого Фаната, и потащили в подсобку, оставляя после него следы от мокрых ботинок и кровь из развороченных конечностей.
2.
Полуоткрытые глаза Фаната, что минут десять назад дышал, равнодушно смотрели на загаженный потолок. Его труп ничем не отличался от киношных зомби. Со вздувшимися прожилками почерневших вен и капилляров. Высохший скелет, обтянутый кожей. Весь в блевотине и слизи труп вызывал омерзение. Вал подавил в себе желание уйти
Вот теперь начиналось самое интересное. Что за хабар и с чем его едят?
Первичный осмотр показал, что на него напали мутанты. Уж больно сильно беднягу покромсали. Сожрали руку, обглодали лицо. В одном из карманов бармен обнаружил фотокарточку маленькой девочки в инвалидном кресле с адресом и телефоном. Фотография сильно истрепалась и выцвела от солнца. В другом барыга обнаружил запечатанную ампулу сильнейшего актопротекторного стимулятора бромантана 4, модифицированного и доработанного. В народе препарат носил название «Кровь шахида»[1]. Стимулятор блокировал боль и повышал шансы организма на выживание. Своим гремучим коктейлем он поддерживал мозг и сердце в рабочем режиме, после чего человек падал замертво. Средство для судного дня, билет в один конец. Вал знал это, так как имел связи в «монолите», чьи бойцы всегда таскали с собой адовые ампулы со встроенными шприцами. Колоть их рекомендовали только при смерти, когда боец был уверен, что погибнет от потери крови или отсутствия пульса. После этого потенциальный покойник мог воевать дальше, так как фармакологическая химия возвращала его буквально на тот свет. Так что Фанат умер по идее три часа назад.
Больше в карманах Вал ничего не нашарил. Бармен вытер окровавленные руки тряпкой, и приступил к операции по извлечению драгоценного бумажного носителя из мёртвой кулачной хватки. Вал подготовил топор, клещи, вытянул из чулана ворох ветоши. Изуродованное донельзя лицо мертвяка корчило в ответ жуткую гримасу из боли и ужаса.
– Прости меня, Фанат! – поморщился человек с топором.
Размахнувшись, Вал отрубил покойному руку со скрюченными пальцами. Не сразу, а только с третьей попытки перерубил кость. Двумя последующими ударами новоиспечённый мясник перерезал кожу и сухожилия, после чего отбросил прочь инструмент. Тряпками, как мог, обтёр уже загустевшую кровь на отрубленной конечности. Следующие пятнадцать минут Вал увлечённо ломал клещами пальцы на обрубке, освобождая листок с ценной инфой, что могла действительно стоить денег.
Вал взмахнул пот со лба. Наконец-то. Отложил клещи в сторонку, и аккуратно вытащил из ладони мокрое бумажное послание, залитое кровью и дождём. Мда, тяжеловато ему будет. Вал столкнул труп со стола и расправил слипшиеся листы бумаги. Пора браться за дешифровку.
Вызвав по рации к себе Валета, он приказал принести ему утюг, чистый лист бумаги, планшет и очки.
– И замойте кровь в зале. Кто это сделает, меня не волнует. А самое главное, шепни народу, как бы невзначай, что слова мертвеца оказались пустышкой.
Охранник понимающе кивнул, и сразу же вышел.
Получив желаемое добро, барыга в запачканной одежде склонился над исписанными листами. Его распирало любопытство. Он подключил прибор к розетке, расправил мокрую измятую бумагу, после чего аккуратно провёл по ней утюгом. Раз, два, десять. То же самое он проделал и со следующей страницей, пока та не стала сухой и ровной. Затем бармен самолично сходил за лампой – показалось, света маловато. И после этого с вожделением приступил к изучению весьма любопытного документа.