За день до полуночи
Шрифт:
– У нас совсем немного денег, – сквозь ком в горле вымолвил он, хотя было ясно, что этим людям нужны не деньги. Но он даже не хотел гадать, что им нужно.
– Идите сюда, пожалуйста, – сказал командир. Они прошли в гостиную.
– Все очень просто, мистер Хаммел. Нам надо выполнить одну работу, но мы с ней не можем справиться, а вы сможете. Поэтому вам придется пойти с нами.
Что-то странное было в его голосе. Даже не акцент, просто он старался правильно выговаривать слова.
– А если… если я не пойду?
– Лучше пойти, мистер Хаммел. Мы оставим здесь несколько человек. Так что вам лучше пойти, чтобы избежать неприятностей.
– О Боже, только не трогайте
– Мистер Хаммел, если сделаете все, что вам скажут, никто не причинит вреда ни вашей жене, ни детям. Вы поняли?
– Да.
– Можете сказать им до свидания. Если все пойдет хорошо, то к полудню вы вернетесь домой. А если нет, то примерно через день. Но с вашей женой и детьми все будет в порядке.
– Да, да. – Джек старался, чтобы его голос не звучал слишком испуганно. – Я все сделаю. Нет проблем, все сделаю.
– Вот и отлично. А теперь пошли.
– Вероятно, я задаю дурацкий вопрос, но куда мы идем?
– На встречу с генералом, мистер Хаммел.
08.00
Хапгуд по натуре был комиком и ничего не мог с этим поделать. Например, еще в третьем классе на их выпускной фотографии его лицо было ярким пятном.
Одноклассники застыли в немом напряжении, он один смеялся чему-то своему.
– Донни, – спросила тогда его мать, – что же мы будем делать с тобой?
Но сделать с Донни почти ничего не удалось. Он смеялся в школе и колледже, прекрасно при этом успевая. Смеясь, женился, смеясь, практически разошелся с женой. Правда, при теперешней работе смешливости у него поубавилось, поскольку оказался он среди людей, которые мало смеялись. Но все-таки и здесь Донни не мог совладать с собой. Сделав на листке картона крупную неряшливую надпись, он прилепил его липкой лентой над тяжелой стальной дверью Центра управления запуском. И так по-ребячески смотрелась эта вывеска рядом с армией выключателей, среди внушительных, вездесущих ярко-красных предупреждений службы безопасности – «Хождение в одиночку запрещено» (не разрешалось ходить в одиночку вблизи систем ядерного оружия), на фоне красных и зеленых лампочек, больших часов, переплетений проводов и кабелей, многоканальных средств связи.
На вывеске, сделанной Халгудом, было начертано:
«Добро пожаловать на шоу МИРВ Гриффин».
А сегодня прямо на панели управления и над прорезью для пусковых ключей, той самой знаменитой маленькой металлической прорезью, общение с которой могло обернуться концом света, на табличке с указаниями Донни добавил шариковой ручкой: «А вот и сама МИРВ…»
Звезда этого шоу МИРВ – кассетная головная часть с индивидуальной системой наведения на заданную цель – словно в птичьем гнезде раскинулась гроздьями посередине центра запуска, где служил Хапгуд. Десять МИРВ с ядерными боеголовками W87/Мк-21 мощностью 35 килотонн покоились на вершине черной титановой трубы, которую Хапгуд окрестил «Хранительницей мира».
Более известна эта ракета была под наименованием МХ – мобильная экспериментальная ракета – но она давно уже не была экспериментальной. Сейчас она стояла в своей суперпрочной пусковой шахте всего в сотне футов от Хапгуда, молчаливая и величественная. Четырехступенчатая межконтинентальная баллиcтичеcкая ракета холодного запуска на твердом топливе, с увеличенным боевым зарядом, длиной 71 фут и шириной 92 дюйма, стартовая масса 193 тысячи фунтов. Запускалась она с помощью трех твердотопливных стартовых двигателей, а в послестартовом полете все четыре ступени работали на жидком самовоспламеняющемся топливе. Полет ракеты
– Если бы кто-нибудь в штабе эскадрильи увидел это, – отметил новую шутку Хапгуда его напарник Романо, указывая на вывеску, – ты точно нажил бы неприятностей на свою задницу. Это место не для смеха.
– Штаб, – фыркнул Хапгуд, – да он в двух тысячах миль отсюда! В этом гребаном Вайоминге, если мне не изменяет память, где бродят олени и антилопы. А мы предоставлены сами себе в Беркиттсвилле, штат Мэриленд, самом одиноком месте во всей вселенной. И кроме того, – повысил он голос, сдерживая улыбку и глядя на Романо, – если уж мне придется обрушить на Советский Союз 35 мегатонн ядерной смерти и предстать перед Творцом в качестве половины команды, совершившей самое крупное в истории массовое убийство, то я предпочел бы сделать это с улыбкой на лице и с песней в сердце. Ты слишком закомплексованный вояка, Романо. Будь проще.
Хапгуд был первым лейтенантом, а Романо капитаном, на два года старше его и, пожалуй, лет на десять мудрее. Лицо у капитана стало кислым, как у человека, осушившего бутылку лимонного сока. И все-таки ему легко работалось с этим парнем. Хапгуд был самым лучшим, самым грамотным офицером-ракетчиком из всех, с кем довелось встречаться капитану. Все панели управления, порядок их работы Хапгуд знал так, будто сам изобрел их.
Они хорошо сработались. Сейчас Хапгуд вместе со своим другом и начальником обслуживали единственную пусковую шахту стратегических ракет к востоку от Миссисипи. Изначально это была пусковая шахта для ракеты «Титан». В конце 50-х годов эта ракета на жидком топливе должна была поступить на вооружение ВВС, но так полностью и не поступила, поскольку в 1962 году энтузиазм вызвали ракеты на твердом топливе «Минитмен», базировавшиеся в западных штатах. И вот теперь эту пусковую шахту на клочке государственных владений в штате Мэриленд спешно ввели в эксплуатацию. О шахте мало кто знал, разве что специалисты из Пентагона в Вашингтоне и резервного командного центра Вооруженных сил в Форт-Ричи. А между тем, конфигурация ракеты «Титан» позволяла разместить в этой шахте и ракету МХ, и центр запуска, а не разносить их отдельно, как это делали с ракетами «Минитмен».
– Рик, я только что получил Господне знамение, – неожиданно воскликнул Хапгуд. – Он хочет, чтобы мы сменили декорации! Подумай об этом, Рик! Центр управления пуском, превращенный в разлапистую сосну!
Романо невольно улыбнулся.
– О Боже, Донни, что же, черт побери, делать с тобой?
– Молись, чтобы я повернул свой ключ, если должен буду сделать это, – ответил Хапгуд, дотрагиваясь до красного титанового ключа, висевшего на шейной цепочке и спрятанного в нагрудном кармане белого комбинезона.
– Кто знает, к примеру, в этот момент я могу быть в плохом настроении, понимаешь?
Романо снова улыбнулся шутке. Если поступит приказ, Донни повернет свой ключ и отправит птичку в полет.
Они несли очередное дежурство в шахте, в ста футах под землей, в бронированном командном пусковом центре, дежурили, осознавая, что если разразится третья мировая война, то им придется участвовать в ней, и понимая, что их присутствие здесь служит гарантией того, что эта война не будет развязана.