За донат

Шиное Дей

Все знают, что Кит хорош в драках. Ну, все, кто забивает ему стрелу за территорию или на почве первобытного конфликта. Вот это всё глупое и бестолковое «ты гулял с моей девочкой?» или «мы видели, как ты шлялся среди наших гаражей с арматурой». Кит буквально притягивает неприятности. Но иногда в его жизни всё ровно, конфликты утихают, мудаки отмудоханы, и Кит приводит девочек. В этом он также хорош, как и в махаче, судя по слухам.

– Ты совсем никого не боишься, да? – хихикаю я, заводя Ерке на нашу кухню, где нет ни еды, ни стола, ни стульев, только полупустой

гарнитур, пластиковая посуда и брикеты с газировкой.

– А должна? – хмыкает эта безобразница.

Я поворачиваюсь к ней лицом уже с полным стаканом фанты. Это оригинальная фанта, а не какой-то там аналог, самого лучшего первозданного вкуса, жалко тёплая.

– Кто он такой? – вдруг спрашивает Ерке.

– Тот, кому ты втащила? – улыбаюсь я. Ерке вяло кивает.

Её любопытство предсказуемо. Я до сих пор размышляю, как правильно представить ей Кита, и не решит ли теперь Кит представиться лично после того, что случилось. Ерке нужна до поры до времени, пока я могу её использовать, чтобы вести стримы. Если Кит решит запугать её, она может сбежать. Тогда я потеряю внезапно обретённый доход. Нужно припугнуть её первой, но не пережать.

– Это был Кит, – говорю я, смакуя фанту. – И у него не все дома. Видела его рожу? Думаешь, он с такой родился? Не-а.

– Он… типа бандит?

– Типа да.

Я ловлю себя на том, что частично вру ей, чтобы оправдать поведение Кита. Ну капец. Мне просто необходимо её успокоить и избежать подозрений. Врать легко. В нашем кругу принято врать. Из нашей лжи выстроилась целая система. Кит вместе с нами поддерживает всю эту чепуху. Вообще-то всё не настолько плохо. Кит не последний говнюк среди говнюков, иначе бы меня здесь не было.

– Кит сидел в колонии, – бросаю я.

Что, конечно же, ложь. Кит состоял на учёте за мелкие кражи, хулиганство и драки, но до настоящего срока дело не дошло.

– Человека убил, вродь как.

Что, опять же, бредятина. Кит мог отмудохать до беспамятства, мог вмять уши в череп и вот это всё их пацанское, грязное, беспонтовое. Но он не убивал людей. Всё это лишь беспочвенные слухи, которые пускает его бывшее окружение.

– Так что с ним лучше не конфликтовать, – закончив откровенничать, я поднимаю взгляд на Ерке… чёрт. Неужели пережала? – Но если ты больше не будешь с ним пересекаться и провоцировать его, он тебя не тронет. Ты, главное, меня держись. Пока ты со мной тусуешься, никто из них тебя не коснётся. Даю слово, – пытаясь сгладить впечатление, я протягиваю Ерке свой стакан с фантой. Та перенимает его с кислой рожей. Вот брезгливая стерва. Это она ещё не знает, что я последний глоток обратно сплюнула.

Ерке делает небольшой глоток на пробу. Моя улыбка сама собой расцветает на губах.

– Слушай, – в холодных стенах бетонного здания снова звучит сдержанный голос Ерке, – а Кирилл, он?..

– Корифан Кита. Они типа как братья, только неродные. Кирилл умный чувак и не ищет себе на жопу неприятностей, но если назреет конфликт, то Кирилл будет на той же стороне, на которой будет Кит. Они зовут себя «братвой», но по факту Кирилл просто кукла в руках кукловода. Как-то

так.

– Ясно, – скупо откликается Ерке. – А почему вы тусуетесь здесь? – и оглядывается по сторонам. – У вас дома нет, что ли?

– Есть, – я передёргиваю плечами. – Мне не нравится мой дом. Там всё не по-домашнему. Стены давят, воздух душит, еда на вкус как собачье дерьмо. Жить не хочется.

Ерке молча поднимает на меня свой взгляд, и я будто бы узнаю в нём до боли знакомые нотки. Вот оно. Ага. Я почувствовала это ещё тогда, на эстакаде. Ерке такая же. Тоже ненавидит свой дом. Эта мысль страшно веселит меня. Я задорно хихикаю. Ерке снова хмурится.

– Что? – спрашивает та. Я трясу башкой, типа ничего, и двигаю в коридор. Слышу шаркающие шаги Ерке за спиной.

– Дай свой телефон, – говорю на ходу.

Ерке не сразу, но всё-таки протягивает мне заблокированную трубу. Я вбиваю цифры и пускаю звонок. Моя мобила вибрирует в кармане. Я сбрасываю вызов и бросаю Ерке телефон обратно.

– Аккуратней! – шипит та, но я пропускаю её замечание мимо ушей.

Когда мы доходим до спальни, я с разбегу плюхаюсь на матрас со спальным мешком сверху. Шквал пыли поднимается в воздух и зависает в пространстве, крохотные частицы переливаются в косых солнечных лучах, будто тысячи распылённых блёсток.

– Кайф, – блаженно выдыхаю я, распластавшись на матрасе. – Я вздремну чуток, лады?

– Ты собираешься спать днём?..

– Ага, – широко зеваю я, – мне пришлось потратить ночь, чтоб подкараулить тебя. Можешь тоже поспать, если хочешь.

– Я не буду спать здесь.

– Брюзга, – усмехаюсь я, подложив локоть себе под голову. Глаза слипаются сами собой. Меня так и тянет в сон. Я чувствую, как расслабляется каждая мышца, как только я прикрываю веки. – Сладеньких, – говорю я, но Ерке молчит. Да и чёрт с ней.

Ерке. Глава пятая

– Сладеньких, – говорит Стилаш, и действительно отворачивается к стене.

Я хочу сказать, что у неё есть выбор, а у меня его нет. Но это привело бы к спору о том, где начинается и где кончается выбор. Да и Стилаш сама предложила завалиться на местный матрас, который, судя по виду, со дня приобретения не стирали, не отбивали, да даже не застилали.

«?Мда», – думаю я, глядя по сторонам, – «классно затусили», – и шаркаю по полу, рассматривая бетонные стены, на которых следы от краски из баллончиков смешиваются со следами от мелков, брызгами какого-то жира и царапинами.

Что я здесь делаю? Хочется знать. Но на этот вопрос может ответить только Стилаш, а Стилаш сейчас в лютом отрубе. Я даже с такого расстояния могу слышать её свистящее дыхание, которое с каждой секундой становится всё тише, свидетельствуя о плавном погружении в сон. И я бы рада её разбудить, так сказать, обломать кайф по полной, да только вот… не могу. Иногда так бывает. Может, я просто человек мягкотелый? Может, дофига вежливый. А может и то, и другое.

Так что я с удручающим смирением отодвигаю какую-то газетёнку, провожу ладонью вдоль стола, стряхивая пылюгу, и швартуюсь на деревянный край.