За гранью

Робинсон Питер

Он появился откуда-то из-за их спин, вернее, из темного угла подвала. Деннис повернулся, чтобы встретить его, нащупывая висевшую на боку полицейскую дубинку, но было слишком поздно. Первый удар мачете пришелся ему по щеке и раскроил ее от глаза до губ. Прежде чем Деннис успел протянуть руку и отереть кровь или понять причину внезапно пронзившей щеку боли, нападавший ударил его снова — на этот раз удар пришелся сбоку по шее. Деннис, издав булькающий горловой звук и широко раскрыв глаза, рухнул на колени. Теплая кровь обильной струей залила лицо Джанет и забрызгала побеленные стены со странными рисунками. Густой запах крови вызвал у нее приступ тошноты.

Времени думать не было. В таких случаях времени всегда не бывает. Джанет

понимала, что ничем не может помочь Деннису. Пока не может. Перед ней стоял мужчина с ножом, и ей предстояло с ним разобраться. Держись, Деннис, молча взмолилась она. Держись.

Нападавший чуть помедлил, намереваясь, очевидно, нанести Деннису еще один удар, не уверенный, покончил он с ним или нет, потому Джанет успела выхватить из чехла дубинку. Когда мужчина сделал первый выпад в ее сторону, она сумела, схватившись за боковую рукоять, прикрыть дубинкой руку, искренне удивив противника своим проворством: он-то был убежден, что лезвие войдет в плоть, а оно наткнулось на прочную дубинку.

Он раскрылся — это как раз и было нужно Джанет. Сейчас пригодились и изнурительные тренировки, и отработка приемов. Увернувшись, она нанесла ему удар в висок. Закатив глаза, он отшатнулся к стене, но остался стоять на ногах. Подойдя ближе, она ударила его по запястью руки, сжимавшей нож, услышала, как что-то хрустнуло. Нападавший закричал, и мачете со звоном упало на пол. Джанет пинком отшвырнула нож в угол, ухватила дубинку обеими руками, замахнулась и еще раз нанесла ему боковой удар в голову. Он попытался дотянуться до мачете, но она, собрав все имеющиеся силы, двинула ему по затылку, затем по щеке и еще раз — в основание черепа. Мужчина, стоя на коленях, зарычал от бешенства и обрушил на нее поток грязных оскорблений, на которые она ответила ударом, раскроившим ему висок. Он отлетел к стене, сполз вниз, прочертив разбитым затылком долгий кровавый след, и остался лежать на полу, раскинув ноги. В углу рта показалась кровавая пена. Джанет нанесла для верности еще один удар по голове, достала наручники и приковала его к трубе, проложенной внизу стены. Он зарычал и заерзал, за что дубинка еще раз обрушилась на его голову. Когда он затих, она подошла к Деннису.

Его тело все еще подергивалось, но кровотечение из ран становилось все слабее. Джанет изо всех сил напрягала память, стараясь вспомнить методы оказания первой помощи, которые изучали на занятиях. Она плотно прижала носовой платок к перерезанной артерии, пытаясь хоть как-то соединить перерубленные концы. Попыталась связаться по рации с диспетчером — офицеру полиции срочно нужна помощь. Но единственное, что она слышала, — это помехи. Мертвая зона. Оставалось только сидеть и ждать приезда «скорой». После пережитого Джанет обессилела — не могла пошевелиться, да и как оставить Денниса в таком состоянии?

Джанет сидела, скрестив ноги, уложив голову Денниса на колени. Она убаюкивала его, нашептывала ему в ухо разные глупости. «Скорая» вот-вот приедет, убеждала она его. С тобой все будет в порядке, вот увидишь. Но как ни старалась она как можно сильнее зажимать рану носовым платком, кровь Денниса пропитала ее форму. Пальцы, живот, бедра ощущали ее теплоту. Пожалуйста, Деннис, молила она, ну пожалуйста, держись.

Над домом Люси Мэгги увидела новорожденный серебряный серп, который, будто драгоценная оковка, светился по краю темной поверхности старой луны. Старая луна в руках новой луны.Дурное предзнаменование. Моряки верили, что такое зрелище на небе предвещает шторм и многочисленные человеческие жертвы. Мэгги била дрожь. Она не была суеверной, но в этой картине было нечто, вызывающее озноб, будто она загляделась на небо вместе с далекими предками, которые искали в фазах луны страшные предзнаменования и предсказания будущего.

Скользнув взглядом ниже, она увидела

подъехавший полицейский автомобиль, услышала, как женщина-коп стучала и обращалась через дверь к ее соседям, затем ее напарник высадил дверь плечом.

Минут пять, может, десять Мэгги напряженно вслушивалась в тишину, но вот из соседского дома донесся пронзительный душераздирающий вопль. Или ей это просто померещилось? Небо к тому времени поголубело, и начал распеваться предрассветный птичий хор. А вдруг это кричала птица? Но нет, Мэгги знала, такой страшный и безутешный крик не может издать ни одна птица, даже полярная гагара, живущая на озере, или кроншнеп, обитающий в поросшем вереском торфянике.

Мэгги, не переставая наблюдать, рассеянно потерла затылок. Через несколько секунд подъехала «скорая помощь». Следом за ней еще один полицейский автомобиль. Затем прибыли спасатели. Команда «скорой помощи» оставила входную дверь открытой, и Мэгги было видно, как они стояли на коленях вокруг прикрытого желто-коричневым одеялом тела, лежавшего на полу в прихожей. Уложив тело на каталку, они повезли его по тропинке к машине, задние двери которой были уже открыты в ожидании пострадавшего. Мэгги не могла рассмотреть, кто именно лежал на носилках, но ей показалось, что по белой подушке разметались угольно-черные волосы Люси.

Итак, случилось то, чего она боялась. В задумчивости Мэгги грызла ноготь большого пальца. Могла ли она это предотвратить? Она подозревала неладное, но могла ли что-нибудь сделать?

Следующим на место происшествия прибыл офицер полиции в штатском, а вскоре за ним — пять или шесть мужчин, которые, перед тем как войти в дом, облачились в одноразовые белые комбинезоны. Копы натянули бело-голубую ленту перед входом, заблокировав большую часть тротуара и автобусную остановку. На прилегающей к дому номер тридцать пять полосе движения стояли полицейские автомобили и машины «скорой помощи», вполовину сузив транспортный поток, идущий по Хилл-стрит.

Господи, как бы узнать, что там произошло! Раз собралось столько полицейских, значит, что-то действительно серьезное? Неужели Люси мертва? Неужто Терри все-таки убил ее? Видимо, так и есть, иначе с чего бы они засуетились?

Скоро совсем рассвело. Когда медики выкатывали вторые носилки, первый утренний автобус, проезжая по Хилл-стрит, загородил от Мэгги дом напротив. Пассажиры автобуса, как по команде, повернули головы; те, кто сидели у окон, выходивших на ее сторону, вскочили со своих мест, жадно пялясь на место происшествия, и она так и не успела разглядеть, кто лежал на носилках. Автобус проехал, и Мэгги увидела двух полисменов, которые установили носилки в машину, сели туда и захлопнули двери.

Затем какая-то сгорбленная фигура, закутанная в одеяло — с обеих сторон ее поддерживали полицейские в форме, — проковыляла по дорожке. Вроде бы женщина, решила Мэгги, заметив краем глаза аккуратно подстриженную темноволосую голову. Но постойте, кажется, под одеялом виднеется темно-синяя форма. Женщина-полицейский.Да что же там такое случилось, если в дом она вошла уверенной походкой, а обратно ее выводят под руки? У Мэгги перехватило дыхание.

Вероятно, произошло что-то настолько серьезное и страшное, чего Мэгги — а она-то считала, что знает о семейных конфликтах всё — и представить себе не могла. На Хилл-стрит продолжали прибывать полицейские машины — не меньше полудюжины, — некоторые без специальной маркировки. Сухощавый человек с коротко стриженными темными волосами вылез из голубого «рено» и по-хозяйски прошел в дом. Другой мужчина, шедший следом за ним, показался Мэгги врачом, в руке он нес черный чемоданчик. Люди уже спешили на работу, открывали гаражи или ожидали автобуса на временной остановке — указатель установили работники автобусного парка. Прохожие маленькими группками собирались возле тридцать пятого дома, но тут же появлялись констебли и просили их разойтись.