За Короля!
Шрифт:
Но я в своём родном доме чувствовал себя чужим. А всему виной была та, что сейчас стояла напротив меня. Артурия...
Сколько ненависти и злости я испытывал к ней. Будучи мальчишкой, я не мог винить отца напрямую, и мне приходилось винить только её. В довесок ко всему, чтобы я ни делал, чтобы хоть как-то поквитаться с ней, Артурия никогда на меня не обижалась. Будучи младше меня на два года, она никогда не ябедничала. Но благодаря слугам и полученным ссадинам, мне всегда доставалось от отца, если и не оплеухи, то смачного словечка.
Вот
Она билась и дралась с деревенскими детьми так, будто была моей ровесницей. А из-за того, как к ней относились мои родители, в ней часто видели моего брата. Хотя, кожа Артурии была белой и ей часто доставалось, если отец видел её грязной. Лишь глаза, на мой взгляд, выделяли её из толпы неотёсанных мальчишек и девчонок.
Но в этот момент в изумрудных очах я вижу лишь жалость. И это, становится последней каплей. Кивнув, больше самому себе, нежели отцу, я беру в руки палку и вступаю на тренировочное поле.
Небольшая площадка, огороженная средними по величине камнями, служила тренировочным полем. Заострённые валуны были лишь для вида, чтобы дать понят молодому воину, ну или мальчишке вроде меня, что в кругу поля ты должен забыть об остальном мире, всецело отдаваясь лишь тренировке.
Деревянная палка, оказалась через чур толстой, из-за чего она еле уместилась в моей ладони. К тому же, даже на глаз было видно, что она короче деревянного меча, который держала Артурия.
С криком подбегая к ней, я делаю замах. Этот удар, Артурия легко смогла отбить. И отступая назад, она умудряется легонько кольнуть мои пальцы.
Артурия движется в точности так, как нас учили. Обходя и приближаясь к противнику, оставляя пути к отступлению. Я же в свою очередь, бьюсь, полностью отдавшись в чувства.
– Получай, - ору я над её лицом, вкладывая всю свою силу на этот натиск.
Артурия не произносит ни слова, лишь её глаза, метают гром и молнии. В какой-то степени, мы оба получаем от этой, мнимой битвы, удовольствие.
Обрубок, с которым мне приходится драться, был весьма неудобен в бою. Он то и дело, соскальзывал с руки. А когда наши "мечи" соприкасались, и мы оба пытались наклонить их так, чтобы достать лицо и горло противника, мне приходилось хвататься обеими руками.
К подобному клинчу, прибегали тогда, когда силы были на исходе. Напирая всем телом, я чувствовал, что Артурия долго не продержится. В отличие от меня, ей не хватало выносливости. Но предвкушая скорую победу, я и забыл, насколько хитра она была, когда дело касалось сражения.
Опорную ногу, она вывела в бок, будто сделав полушаг.
Лёжа на земля, побитый словно последняя дворняжка, я не мог встать. Никогда мы с Артурией не били друг друга в пол силы. Моя спина горела, но это было ничто, по сравнению с тем, как воспылал огонь ненависти, после слов отца:
– Посмотри на себя. Ещё недавно, ты и Артурия были на равных...
Даже так, лёжа на земле, лицом вниз, я мог представить, как качает головой отец, в неодобрительном жесте. И в эту минуту, я прекрасно осознавал, что он всё придумал нарочно. Но чего я так и не смог понять, отчего он выбирает Артурию, нежели своего родного сына?
Пробуждение было резким, и вначале я не мог понять, кто я. Существовал ли тот мальчишка, или это лишь бред моего воспалённого ума. Но если это даже и сон, он был настолько реалестичным... будто я пережил чужую жизнь.
Глаза медленно привыкают к полумраку. Озираясь по сторонам, я больше не вижу каменных стен пещеры. Вместо них, деревянные стены, на которых в некоторых местах подвешены шкуры животных.
Лунный свет падает на кровать, на которой я, похоже, пролежал немало времени. Конечности еле слушаются, но мне удаётся привстать. За последние время, подобные "сны" посещали меня часто. И это было похоже на то, будто бы ты тонешь в воде, захлебываешься, но не умираешь окончательно. Стоит тебе открыть глаза, как ты уже находишься где-то там, и зовут тебя по-иному.
– Кей...
Повторил я имя, но так и не уловил что-то знакомое. Прежде чем позвать, кого то, решил для себя прояснить кое-какие моменты. Во-первых, со мной происходило что-то из ряда вон выходящие, и виной этому был некто Миррдин. Во-вторых, у меня нет таких влиятельных врагов, которые могли бы похитить настолько больных на голову.
Всё происходящее, можно было бы списать, на галлюцинации или, на худой конец, на то, что я по каким-то причинам, попал в кому. Однако, эта комната и жёсткая кровать, давали, как бы понять, что находился я в здравом уме. Необъяснимы были и те сны, но что-то мне подсказывало, что не всё так просто.
Хоть думать было сложно, но я был рад уже тому, что не валялся в беспамятстве на кровати. Я не знал сколько так пролежал, может недели, а может и месяц. По характерному запаху, исходившему от меня, мне казалось, что целый год.
За те дни, я мало что-либо помню. Лишь иногда мне удавалось приходить в сознания и выплывать из этих "снов". Последний раз, помнится, меня кормили супом. Вернее, насильно в меня его вливали. Всё верно, вот и пятнышко от супа.
Взгляд невольно упал на рубашку, которая, несомненно, видела лучшие дни. Она была соткана из грубого материала, но меня это мало заботило. Дело в том, что возле шеи виднелось что-то, что вмиг насторожило меня.