За море-океан
Шрифт:
Глава 2
Прекрасная до недавнего времени погода неожиданно испортилась. Еще пару часов назад лучи рассветного солнца нежно золотили занавески на окнах, а теперь небо затянуло нехорошей дымкой. Яга, глядя на нависшие у горизонта лиловые тучи, поняла, что спокойно заняться намеченными делами сегодня не удастся.
Август перевалил за середину. В утреннем воздухе уже чувствовались нотки прохлады, а вечерняя роса недвусмысленно намекала, что является близкой родственницей грядущих затяжных дождей. Избушка укоризненно заскрипела и перемялась с лапы на лапу.
— Да помню, помню я про тебя, — пробурчала Яга и неторопливо обошла вокруг своего жилища. Со
Старуха работала умело и быстро, однако на то, чтобы надежно проконопатить щели жилища, ушло часа два. Довольно оглядев результаты своего труда, Яга убрала на место остатки материала и прошла в горницу. Захватив с собой лукошко и подозрительно косясь на насупившееся небо, бабка углубилась в лес по знакомой тропинке — на сегодня был запланирован сбор клюквы на близлежащем болотце, и Яга надеялась управиться с этим делом до дождя.
Домой Яга пошла, лишь набрав полное лукошко ягоды. В этом кропотливом занятии ей немало помогла дружелюбная болотница, страж этой топи, попутно выкладывая все известные ей сплетни. По пути бабка прикидывала, чем бы отблагодарить добровольную сборщицу — без нее Яге было бы до вечера не управиться. В конце концов бабка решила одарить болотницу баночкой вкусного и полезного варенья.
Приправив клюкву купленным недавно на рынке сахарком, старуха отставила будущее варенье в сторону и задумалась. Тучи спускались все ниже, за окном стремительно темнело. Из приоткрытой двери явственно потянуло прохладой. Яга плотно прикрыла створку и затопила печь. На разогретую поверхность был водружен чугунок со щами, а хозяйка избы направилась в угол горницы. Обыскав сундуки, бабка извлекла штуку войлока. Осень избушка переносила нормально, хоть и не очень любила сырость, а вот с наступлением морозов ее лапы нуждались в утеплении. Обмерив чешуйчатые ноги своей подопечной, Яга набросала на куске бересты выкройку, наскоро похлебала щей и принялась за работу. Обычно за зиму избушка успевала сносить несколько пар мягких войлочных унт, и бабка рассудила, что лучше приготовиться к сезону заранее.
Горницу ярко освещало Жар-птичье перо. Уникальный артефакт бабка использовала строго для рукоделия, в повседневной жизни ограничиваясь лампой да лучинами. Сейчас в волшебном свете на войлок один за другим ложились ровные, крепкие стежки.
В стекло ударили первые капли дождя. Сразу вслед за этим в дверь снаружи начали отчаянно скрести когти, и Яга впустила внутрь Баюна. Кот, брезгливо отряхивая лапы, проследовал к своей миске, куда бабка заботливо накрошила выловленное из бульона мясо. Умяв угощение, Баюн запрыгнул на теплую печь и сыто замурлыкал. Яга с тревогой выглянула в окно, недовольно покачала головой и продолжила работу. Над полянкой сверкнули молнии.
Ливень уже разошелся в полную силу, когда снаружи послышался писклявый голосок. Всплеснув руками, бабка подбежала к двери, и в проем вкатился насквозь промокший Колобок. Оставляя за собой неопрятные лужицы, он добрался до лавки, запрыгнул на нее и задрожал. Тесто сочилось водой, золотистая корочка превратилась в невнятную бледную массу, а курносый нос непрерывно шмыгал.
— Ну и где тебя Леший носил?! — возопила Яга.
— Поскользнулся и в родник свалился, — с несчастным видом ответил Колобок. — Думал, течением унесет, еле выбрался… Бабка, а бабка, мне холодно!
Огорченная Яга засуетилась. В мгновение ока была нагрета миска молока, куда Колобка окунули, как в ванну. Хорошенько отмыв своего шарообразного
— Скоро будут гости, — пояснила она обоим недоумевающим питомцам.
Глава 3
Все лесные звуки заглушались ровным шумом ливня. Промокшие деревья роняли с листьев тяжелые капли, хвоя елей серебрилась мелкой водяной пылью. Дождь размыл тропинку, идущую вдоль родника, пузырился в лужах, заливался за шиворот. Напарники в мрачном безмолвии побирались через чащу — клубка не хватило совсем чуть-чуть, и все было бы хорошо, кабы не разгул стихии.
Добраться до Яги к намеченному времени не получилось. День уже клонился к вечеру, когда блестящая нить волшебной пряжи вывела их к знакомым местам. Тучи ходили над их головами с самого начала пути, а некоторое время назад небо-таки обрушилось на землю потоками воды. К сожалению, чудесный клубок мог лишь сократить продолжительность дороги, а от атмосферных капризов никак не защищал, поэтому последние полчаса оборотни шли под проливным дождем и успели промокнуть до нитки. От разгулявшейся непогоды напарников не смогла бы защитить ни густая волчья шерсть, ни хладнокровие земноводного, равнодушного к осадкам, поэтому они обреченно остались в человеческом обличье, тем более, что сейчас до избушки Яги оставалось рукой подать. Гуша мелко тряслась, Серый бесился и сопел.
Когда очередная крупная капля задорно щелкнула мужчину по носу, терпение у него лопнуло:
— Дубовое — оно Дубовое и есть! — с ожесточением прорычал Сергей. — Это что же за дрова стоеросовые там обитают, чтоб вот так облажаться!
Гуша подавленно молчала.
Дубовое было совсем небольшим и небогатым поселением в несколько дворов. Местные жители не распахивали землю под поля и огороды — почва здесь была нехороша для этого, и существовали исключительно за счет охоты, сбора ягод, грибов и орехов, да еще водили несколько коз и содержали в загоне кур. Окруженное несколькими могучими дубами местечко словно затерялось в глубине Тридесятой чащи. Лес обеспечивал их всем необходимым для существования, а чего не находилось в лесу — то можно было выменять в городе на пушнину. Сушеные боровики и земляника тоже отлично шли. До ближайшей опушки дубовчанам были сутки езды по полузаросшей петляющей дороге. Лошадь с телегой в Дубовом имелась одна-единственная, у страшно гордого этим фактом пожилого холостяка, но для немногочисленного населения этого было достаточно.
Именно с владельца лошади все и началось.
Два дня назад он возвращался домой на телеге, груженой мукой, сахаром, солью и крупами. На окраине города его окликнул незнакомец. Узнав, что мужичок держит путь в чащу Тридесятого, он обрадовался, назвался охотником и попросил подвезти. Не подозревая ничего лихого, дубовчанин согласился, и дальше они поехали вместе.
Попутчик оказался человеком неразговорчивым. Почти всю дорогу он клевал носом, прислонившись к мешкам. На подъезде к деревне охотник проснулся, поблагодарил своего благодетеля, спрыгнул с телеги и исчез в лесу. Мужичок добросовестно довез груз до места и с чувством выполненного долга отправился отдыхать.