За Пределом
Шрифт:
— Почему вроде бы? — Ларгис больше идей не имел и решил присоединиться к Светлому в попытках оспорить каждое утверждение.
— Существо не может воздействовать Силой на камень — ни открыть, ни закрыть. Если вспомнить свойства Предела, то можно… вполне можно утверждать, что воде и воздуху на существование Предела, а значит и на его творца — начихать. Реки текут, моря штормят, ветры дуют. Люди почти тридцать лет проползали через пустой ствол, а мы с тобой, Нэрьо, при помощи воздуха продырявили это чудо и сейчас сидим здесь. — Даэрос многозначительно постучал пальцем по столу. — Так что существо не всесильное, но очень долгоживущее. Братец, а может, это твой…
— Ты думаешь, что если эту оболочку камня разрушить, то Предел, Большой Предел исчезнет? — Нэрнис как раз над этим размышлял.
Ларгис посмотрел на Ар Ктэля почти как на Амалироса. Уничтожить Предел — сильно!
— Не знаю. Не думаю, что исчезнет. Только разрушить Предел, даже Малый, мы не сможем. Большой же проткнули, и ничего не случилось. Сколько лет в нем дерево торчало, пока его случайно не нашли? И кстати, мы теперь знаем, что Большой Предел — нечто замкнутое, почти шар, если не учитывать его изгибы. Логичнее было бы прятать что-нибудь в центре, а не ближе к краю… В любом случае — в этом окаменевшем предмете содержится нечто настолько ценное, что его следовало защищать. Можно попробовать этот ценный клад… выдуть наружу. Но это рискованно — может застрять. И последствия — непредсказуемые.
— Непредсказуемые… Лучше не надо. Ну, а где сам строитель Пределов? — Нэрнис уже предпочел бы Творца воздвигшего Предел. Неизвестное существо такой силы его не радовало. Судя по тому, как молча пил Ларгис, Разведчик тоже был не в восторге.
— А существо может быть только здесь. Если оно живое, то через Предел не проникнет. Не оставлять же ценность без присмотра.
— А что ему, мало преград? Защитил — лучше некуда и сидит теперь где-нибудь там, за Пределом. Пройти через собственное творение он, вероятно, может. Или убрать. Как сделал, так и уберет. Кстати, Даэрос… — Нэрнис обнаружил и у себя идею. — Мы привыкли считать существо, скажем так, злым. Это потому, что здесь остались Темные, и орки их чуть не извели. Но Предел же не только не пропускает насквозь ничего живого! Он не уничтожил ничего, в смысле — никого, когда появился. А вода и воздух… представь, что Предел стал бы преградой для воды и воздуха. Морские течения изменились, реки в него уперлись и разлились внутри Предела, новые направления ветров… это было бы просто ужасно. Вспомни реку в Малерне, представь, что она вдруг столкнулась с Пределом. Полгорода смыло бы… того, который здесь остался.
— Ага, Благодетель-Пределостроитель! Ладно, ты во многом прав. — Даэрос разлил остатки извиняя по стопкам. Совет пора было заканчивать — время поджимало. — Но я все-таки считаю, что существо, а может и не одно — здесь. И если оно попытается пролезть за своим ценным кладом, то мы об этом узнаем. Ларгис, отныне Вы — хранитель Предела! Имеете право. Амалиросу я напишу.
Разведчик был не просто польщен, а очень польщен. Звание, конечно, было уникальным, но Ар Туэль, воспитанный самим Амалиросом, знал, что к званиям прилагаются обязанности.
— А как я его должен хранить?
— Вернемся, будете каждый день проходить по коридору и чувствовать свою пещеру.
— Но это же теперь невозможно!
— А вдруг? Хранители для того и нужны — на всякий случай. Может, рядом попытаются прокопать… И вообще, где гарантия, что такое «яйцо» — одно? Придется Вам изучить все местные коридоры. Нэрьо, пошли к Воительнице, буду ей на кирасу погремушку пристраивать. Плохая была идея. Всю дорогу будет, как ты говоришь, «звенькать». Ларгис, идите изучать. Кое-что я Повелителю напишу, но остальное передадите на словах, лично. И пусть все-таки организует разведку. Нэрьо может оказаться прав. У Предела есть еще один немаловажный и удивительный загиб — тот, который отрезал половину Малерны. Зачем-то же он так изогнут в этом месте.
— Точно! — Нэрнис даже хлопнул по столу стопкой, как гном в кабаке. — Малерна фар Бриск ближе всех живет к Пределу…
— Нэрьо, перестань. Это уже слишком. Она же не восемьсот лет живет. И если бы она Пределы строила, то вот этим… — Даэрос выложил на стол кольцо с розовым тарлом. — Ты бы не отделался. Носи. В память о нашем знакомстве.
Светлый взял кольцо. Надо же… как недавно и как давно это было — алчная кабатчица «благородных» кровей, заброшенный в Ткань Предела на зло всем запретам плащ, бегство из Малерны, обретение Полутемного брата и вполне человеческой сестры — у некоторых и за тысячелетия столько всего не происходит. И вообще никогда не произойдет.
Надо будет поблагодарить дядю Далиеса, за этот тарл «на всякий случай». Вряд ли старший родич Аль Арвиль предполагал, что «всякий случай» может подкрасться именно так: жадная фар Бриск увидит на плаще двадцать три тарла и решит, что они все такие же настоящие, как и этот — бесценный двадцать четвертый. Да без этого камня вообще ничего не случилось бы — не пришел бы к старой пройдохе глава гильдии гранильщиков, не увязался бы за ним Даэрос. Конечно, они бы и не напились, и Пелли не спасала бы некоего Светлого… Страшно представить, но и заплутавшая в степи Вайола могла погибнуть на жаре в своих неснимаемых доспехах. Получалось, что один не самый дорогой розовый тарл стоил всех тарлов на свете.
Нэрнис надел кольцо и собрался искренне поблагодарить брата за ценный подарок. Благодарить оказалось некого. Пока Аль Арвиль размышлял о роли случайностей в жизни, Даэрос и Разведчик ушли. А он даже не заметил. «Ну, и какой я после этого Властелин?» Нэрнис решил, что ответ на этот вопрос давно известен — фальшивый, как двадцать три тарла. Ну, и ладно! Светлый подышал на камень, потер его о рукав рубашки и отправился к Пелли рассказывать историю обретения их «семейного перстня». Легендарная вещь — как ни крути.
Даэрос как мог торопился закончить с делами. Когда были проверены лошади и пересчитаны все гвозди в подковах, Полутемный отправился ужинать к Инэльдэ. Но вечер, который утром обещал быть замечательным, как-то сам собой превращался в беседу ни о чем. Правительница видела, что что-то происходит, но единственную причину задумчивости Открывающего видела в предстоящей разлуке. Аль Ктэль и сам понимал, что ведет себя неестественно. Так и до новой обиды не далеко. Ситуацию надо было исправлять.