За стеной
Шрифт:
Какое-то счастливое спокойствие наступило для Александра в его последние дни в больнице, как будто он точно знал, что все будет хорошо.
Он начал спать по ночам, днем даже выходил погулять.
Началась прекрасная, теплая весна, по небу шли белые маленькие тучки, дул теплый ветер, зацвели одуванчики нa больничном
Когда Александра выписывали, за ним пришла машина, и он, дыша полной грудью, в сопровождении друга пошел вон из больницы.
Тут же, у ворот, он нагнал небольшую процессию: санитарка из их отделения вела под руку какую-то худую женщину с ребенком.
Они волоклись так медленно, что Александр удивленно обернулся.
Он увидел, что санитарка, узнав его, густо покраснела, резко опустила голову и, пробормотав что-то вроде "я побежала, дальше нам нельзя", быстренько пошла обратно.
Женщина с ребенком остановилась, подняла голову и открыла глаза.
Кроме ребенка, у нее ничего не было в руках, даже сумочки.
Александр тоже приостановился.
Он увидел все то же прекрасное, спокойное молодое лицо, слегка затуманенные зрачки и младенца в больничном байковом одеяле.
У Александра защемило сердце как тогда, когда он только начинал болеть, как тогда, когда он смотрел вслед дрожащему мальчишке на ночной улице.
Но он не обратил внимания на боль, он в этот момент больше был занят тем, что соображал, как ловко санитарки ограбили беднягу.
И он понял, что с этого момента отдаст все, всю свою жизнь за эту бледную, худенькую женщину и за ее маленького ребенка, который лежал, замерев, в застиранном казенном одеяле с лиловой больничной печатью на боку.
Кажется, Александр сказал так:
– За вами прислали машину от министерства здравоохранения. По какому адресу вас везти? Вот шофер, познакомьтесь.
Его
– За мной должна была приехать подруга, но она внезапно заболела. Или у нее ребенок заболел, неизвестно.
Но тут же, на беду Александра, на женщину с ребенком налетела целая компания людей с цветами, все кричали о какой-то застрявшей машине, об уже купленной кроватке для ребенка и ванночке, и под крик "ой, какой хорошенький, вылитый отец" и "поехали-поехали" они все исчезли, и вскоре на больничном дворе остался стоять столбом один Александр с ничего не соображающим другом.
– Понимаешь, - сказал Александр, - ей было предсказано, что она должна отдать все, и она отдала все. Такой редкий случай. Мы ведь никогда не отдаем все! Мы оставляем себе кое-что, ты согласен? Она не оставила себе ничего. Но это должно кончиться хорошо, понял?
Друг на всякий пожарный случай кивнул - выздоравливающим не возражают.
Что Александр потом предпринимал, как искал и нашел, как старался не испугать, не оттолкнуть свою любимую, как находил обходные дороги, как познакомился со всеми подругами своей будущей жены, прежде чем смог завоевать ее доверие - все это наука, которая становится известной лишь некоторым любящим.
И только через несколько лет он смог ввести в свой дом жену и ребенка, и его старый кот сразу, с порога, пошел к новой хозяйке и стал тереться о ее ноги, а четырехлетний мальчик, в свою очередь, засмеялся и бесцеремонно схватил его поперек живота, но престарелый кот не пикнул и терпеливо висел, и даже зажмурился и замурчал, как будто ему было приятно свешиваться, поделившись надвое, в таком почтенном возрасте, но коты - они народ мудрый и понимают, с кем имеют дело.