За стеной
Шрифт:
Впрочем, это не наш случай. Исключаем из разговора все запретное, а значит — молчим.
13
Вижу человека! Человека?
— Ну, и как тебе у нас? — спросил лейтенант.
— Кошмарно, — честно признался я. — То заяц двухголовый, то комары размером с ладонь, то запах этот… трупный… вся тайга провоняла… А дней десять назад оборотня видел.
— А-а!
— Испугался.
— Попал хоть?
— Кажется, да. Проверять-то никто не пошел. И откуда они только берутся?
— Мутации, — охотно пояснил лейтенант. Он вообще оказался человеком разговорчивым. — Представь, какой на станции выброс был, если в зоне поражения такой квадрат оказался? А потом еще облако радиоактивное, дожди… Зайцы с двумя головами — это мелочи жизни. Причем, заметь, сколько лет уже прошло, а…
— Сколько?
— Чего — сколько?
— Ну, сколько лет? Как давно это было?
— Да уже больше полувека назад.
— До города отсюда километров шестьсот, не меньше?
— Больше. Сдохнуть боишься?
— А ты — нет? — удивился я.
— Тебе здесь месяц за четыре идет. Полгода службы вместо двух и домой. Можно и потерпеть.
— Можно, конечно. Лишь бы девушки потом тоже терпели.
Лейтенант ехидно усмехнулся.
— Об этом следовало подумать, когда контракт подписывал. А сейчас лучше заострить внимание на другом. А то, не приведи Господь, кончишь, как Тим.
— Тим? Я такого не знаю.
— Вот именно, не знаешь. Съели его. Заболтался на посту и…
— Врешь!
— Нет. Тебя вместо него прислали.
На призывном пункте о такой мелкой детали, естественно, умолчали.
— И как же они через силовой экран просочились?
— Не знаю, не видел. Если бы видел, сейчас бы с тобой здесь не трепался.
— А ты не боишься? Ну… как Тим?
— Не боятся только идиоты. Я человек предусмотрительный. Главное — никогда не забывать о двух вещах.
— О каких?
Меня, как человека молодого и неженатого, очень волновали всяческие меры предосторожности.
— О защитном костюме и автомате.
— М-да..
— А ты думал, я о чем? Да не дрейфь. Шесть месяцев — это не срок. Я вот здесь уже пятый год. И уезжать пока не собираюсь.
— Почему?!
— А мне нравится. Лес, свежий воздух. Где ты еще у нас такое встретишь? Везде все давно загадили.
— Ну, не скажи…
— А разве не так? Здесь же фактически — заповедная зона.
Вот это оптимизм!
— Ага. И уровень радиации — в четыре раза выше нормы.
— Далась тебе эта радиация! Хочешь правду?
— Правду? — не понял я. — Какую правду?
Лейтенант, похоже, начинал злиться.
— Знаешь, сколько там народу осталось?
— Там?
— Да, там! За стеной!
— Какого народу?
— Дурак! Ты что, думаешь, после аварии из города кого-то вывозили?
Я вообще ничего по этому поводу не думал, но сообщить об этом не рискнул.
— Черта с два! Правительство, сообразив,
Он замолчал, как будто оборвал сам себя.
— Ты-то откуда столько знаешь? — недоверчиво спросил я. — Информация, поди, засекреченная.
— Засекреченная, — ухмыльнулся лейтенант. — Любой на базе подтвердит.
«Все знают, но мы — никому», — подумал я.
— Ну а сейчас… сейчас-то мы здесь что караулим?
— Вход и выход, дубина Во-первых, для некоторых это очень привлекательное место. Глухомань, оружия полно. Не слышал что ли, с месяц назад на соседнем посту троих поймали.
— Как же они через экран проходят?
— А черт его знает! Впрочем, его при большом желании и достаточном умении можно отключить.
— Ладно, а во-вторых?
— Во-вторых? Во-вторых, мы монстров отпугиваем. Ты же видел, что там живет. Полсотни лет прошло, а почти ничего не изменилось, разве что мутантов больше стало. И новые все время появляются. Похоже, эволюция у них на месте не стоит.
— А не проще выжечь все к чертовой матери? И — ни зоны, ни головной боли?
— Не проще. Ты не понял, что ли? Там же люди! Лю-ди! Кто-то обязательно должен был выжить.
— Видал я их зайцев. Если кто и выжил, то это уже не люди.
— Заяц еще не показатель. Да мутанты. Но все равно, люди. Мы сами их там оставили. Знаешь, там вроде бы реактор до сих пор работает. Никто в этом не уверен, но… Обратное ведь тоже не доказано… Уровень радиации практически не снижается. Бомбанем и полстраны в такую же зону превратим. Дешевле их изолировать.
— Значит, пусть живут?
— Значит, пусть живут. Вот и договорились.
У меня вдруг заложило уши, как в самолете на крутом вираже. Сработала сигнализация. Странно как-то сработала..
Мы одновременно обернулись в сторону силового барьера и замерли в изумлении.
— Бог мой! Эй! Что ты там делаешь? — воскликнул лейтенант.
Там, под огромной сосной, стояла девчонка. На вид ей было не больше пятнадцати, хотя я плохо определяю возраст на глаз. Высокая, худая, с длинными растрепанными волосами и огромными, как в японских мультиках, глазами. Куртка и штаны из плохо выделанной темной кожи, высокие армейские ботинки, из-за пояса торчит рукоятка ножа.
Мой напарник шагнул к ней прежде, чем я успел остановить его.