За стеной
Шрифт:
Скорее всего эти слова тогда, как обычно, побудили длинную дискуссию. Не уверен, согласился ли я тогда с ними. Скорее всего нет. Но почему-то они въелись мне в память так, что я помню их по сей день.
Даша
2001
–Жаркое из летних грибов было фирменным блюдом моей мамы.
Борис Петрович достал глиняный горшок из духовки, с удовольствием втянув носом аромат.
–В детстве мы всей семьей ходили за грибами. С ними, конечно, надо осторожным быть. Но отец превосходно разбирался в этом деле.
Даша,
–Ваша мама, наверное, много всего умела готовить, – предположила она, пересчитывая тарелки. Ей требовалось пять. Васька в тарелке не нуждался.
–Вообще-то, это жаркое было единственным рецептом, который знала мама, – усмехнулся Борис Петрович.
На обеих его руках были смешные прихватки-рукавички. Держа ими горшочек, он, приплясывая, направился в столовую. Его ноги в идеально выглаженных брюках совершали какие-то затейливые па, в то время как он что-то напевал себя под нос. Даже в этих смешных рукавичках он умудрялся выглядеть до безобразия элегантно.
Глядя на него, Даша никак не могла определить, у кого лучше получалось танцевать: у Бориса Петровича или у дедушки.
–Так-то у нас повара были, чтобы готовить, – уже выйдя из кухни, добавил разносчик жаркого.
Даша чуть было не хлопнула себя по лбу. Вот глупая!
В её доме приходящие повара не водились.
Она покосилась на Ваську, который всё это время был с ними на кухне. Он ничего не сказал, но на его мордочке отчётливо читалось, что уж он-то таких вопросов бы задавать не стал.
За столом, как и положено, все были в приподнятом настроении. Даша находила небывалую привлекательность в подобного рода застольях. Такие получались только здесь, с бабушкой и дедушкой. Дома с друзьями родителей она всегда немного скучала и чувствовала себя в напряжении. Хотя теперь Даша уже и не знала, где её дом. Дела оборачивались самым необычным образом.
Дедушка, удобно облокотившись о спинку стула, беседовал о лабораторных опытах с Раисой Сергеевной. Сегодня на ней не было жилетки с миллионом карманов. Вместо неё баба Рая надела коричневое платье с ниточкой жемчуга сверху. Однако папироса осталась при ней.
Бабушка с Борисом Петровичем больше слушали, чем что-то говорили. Они-то учеными не были. Но в целом имели представление о предмете беседы. Впрочем, как и Даша. Отныне разговоры такого толка имели к ней самое прямое отношение. Жаль только, что распространяться о них нельзя. Ведь это всё жуть как интересно! Впрочем, кому она в этом городе что расскажет? Разве что Вовке.
Проглотив практически не жуя очередной кусок жаркого, Даша с удовлетворением отставила в сторону тарелку и опасливо покосилась на кнопку джинсов. Если вот прям сейчас, сию минуту она отлетит в противоположную стену, девочка ничуть не удивится.
Даша знала, что сейчас разговоры закончатся, Борис Петрович достанет свою изящную, но такую старую, совсем не из этого мира флейту, и начнётся
А после должны быть пластинки. В этом доме не признавали ничего, кроме них. И танцы. И Даша по-прежнему не могла определить, кто же лучше танцует: дедушка или Борис Петрович?
Танцуя в паре с супругом, Раиса Сергеевна обернулась к Даше через плечо, и улыбнувшись, задорно произнесла:
–Добро пожаловать в команду!
Даша неуверенно кивнула, но всё-таки показала ей большой палец.
Грядущий сентябрь станет для неё новым жизненным витком. Что-то он с собой принесёт?
Глава 3
Регина
1990
Однажды мне сказали, что я легко ступаю по земле. Что моих плеч не коснулась ноша. Я тогда не придала значения этой фразе.
А сейчас снова и снова возвращаюсь к ней. Сравниваю ту себя, живущую в счастливом неведении, и нынешнюю, научившуюся не удивляться и не верить.
Оглядываясь назад, понимаю, что, даже сталкиваясь с трудностями, я не переставала видеть яркие отблески света вокруг себя. Я была абсолютно убеждена, что впереди нас всех ждёт что-то незнакомое, но непременно грандиозное, упоительное своим накалом и размахом.
В какой-то степени так оно и вышло…
Мы все верили. Каждый из нас во что-то своё. Но именно эта вера делала нас теми, кем мы были тогда. И, возможно, привела нас к тому, кем мы стали теперь.
Помню, как мы все собирались на поляне ратников ночами. Помню каждого из ребят, сидящих в кругу. Помню их разговоры, песни. Помню цвет пламени, разожжённого нами. Помню необъятное небо, пьянящее своей красотой. Помню нестихающую музыку в сердце.
Регина
1990
Никто из юных жителей поселения не спал ночами. Молодёжь упархивала из своих домов, как им казалось, незаметно для окружающих, и ручейками стекалась к поляне, плотно окружённой со всех сторон соснами. Эти сосны выступали эфемерной стеной, скрывающей молодых ратников от повседневности. Там, посреди поляны пылал костёр их реальности, насыщенной только им понятными событиями. Ратники отчаянными мотыльками слетались к заветному месту, неся с собой весь запас молодой энергии, что у них была в наличии.