За своего…
Шрифт:
– Просто время было безумное. Я не мог есть, не спал… Да и надеялся до последнего. Я ведь без вещей еду: только вчера вечером принял решение…
Он достал телефон, набрал номер.
– Игнат Васильевич! Сиди на месте, Руслана тоже не отпускай. Сейчас заедет Филипп Михайлович… Коренев. Сделаешь все, что он захочет! Да. Да. Передаю трубку, он тебе все скажет…
Банкир протянул мобильник. Не платиновый «Верту», обычный айфон. Лис машинально взял, поднес к уху:
– Коренев!
– Здравствуйте, Филипп Михайлович! – услышал он исполненный
Заместитель Хондачева был всегда безукоризненно вежлив и исполнителен. Лис задумался. Надо ковать железо, пока горячо. Но если он сегодня заберет из уже закрытого банка деньги с охраной, то завтра весь город будет знать, что начальник УР хранил огромную сумму налички у сбежавшего банкира, в неделовых связях с которым его неоднократно подозревали. Лучше взять в прикрытие кого-то из своих и тихо, не привлекая внимания, забрать все завтра.
– Спасибо, Игнат Васильевич! Я с утра заеду!
– Ну, как угодно. Жду в любое время…
«А кого “из своих”? – вдруг мелькнула мысль. – Где они, эти “свои”?»
– А что с Литвиновым? – спросил он. – Остался начальником охраны?
– Нет. Уже два месяца, как ушел. Не нравилась ему работа, а тут еще начались бесконечные проверки, нервотрепка… Сам подал заявление. Я назначил хорошее выходное пособие.
Лис не удивился. Только пожал плечами.
– А что ко мне не обратился? Когда-то я был твоей «крышей», и неплохо справлялся…
Хондачев внимательно наблюдал за маневрами красно-белого лайнера.
– Ты мне ничем не мог помочь в этой ситуации, Фил. Не твой уровень.
– Что-то не пойму… То был мой, теперь стал не мой.
– Я тоже не понимал до последнего времени. Не верил, что такое возможно.
Хондачев выдвинул чисто выбритую нижнюю челюсть, подвигал ею, как боксер после пропущенного удара.
– Это машина, Фил. Танковый корпус. Уголовники, рейдеры, вся эта шваль, с которой ты воюешь, от которой нам вместе приходилось отбиваться, по сравнению с ними просто… Не знаю. Дети, которые затеяли драку в песочнице. Даже москвичи эти отмороженные из «Консорциума» – просто приблатненные подростки, Фил. А там – танки. Железо.
Лис недоверчиво хмыкнул:
– Да кто ж тебя так допек, Иван Петрович? Тайные масоны? Инопланетяне?
– А хрен их знает, – Хондачев вздохнул. – В каком-то смысле – да, инопланетяне. Система. Я в нее не вписался. А мой банк в первой десятке страны по активам. Это не хухры-мухры, Фил, семьсот миллиардов. Хороший кус. Значит – что? В расход.
– По-моему, ты драматизируешь, Петрович. И суетишься. Рейдерский захват, наезд, шантаж, что там еще? Ничего нового. Все это мы уже проходили. Ты рано сдулся.
– Поздно, Фил. Если бы знал, лег бы под них с самого начала.
Лис промолчал. Хондачев посмотрел на часы, посмотрел на табло. Подал знак охраннику у двери, тот позвонил куда-то по телефону. Через несколько минут к ним подкатили сервировочную
– Ну, за все хорошее, что было. Спасибо, Фил.
Хондачев поднял рюмку, посмотрел сквозь нее на Лиса, пригубил и поставил на столик. Лис попробовал коньяк, приподнял брови, посмотрел на этикетку. «Камю», тридцатилетний. Очень хорош. Выпил до дна.
– И что теперь?
– Не знаю. Надо отсидеться вдали… И уже не в высшей лиге, конечно, – печально вымолвил Хондачев. – Если хочешь, приезжай. Будешь работать у меня, как прежде…
– Спасибо, Петрович. Но это не мой уровень. – Лис в упор посмотрел на собеседника. – Раздавать поджопники сытым бюргерам как-то не по мне.
– Что ж, тогда – будь здоров.
Хондачев протянул руку. Лис пожал ее. Он только сейчас заметил женщину, тихо и неподвижно сидевшую в отдалении. Красивое, но очень бледное, мучного оттенка, лицо, круги под глазами – даже возраст определить трудно. Наверное, жена. Она поднялась, подошла к ним.
– Иван, по-моему, начинается посадка… Может, нам…
Она с беспокойством смотрела на Лиса, как будто от него исходила опасность. Или должна исходить.
– Успеем, не волнуйся, – сказал Хондачев каким-то деревянным голосом.
Женщина вернулась на место и застыла в прежней позе. За окном к самолету австрийских авиалиний подали трап. У выхода из вип-зала уже стояли два микроавтобуса.
Хондачев снова посмотрел на табло и допил свой коньяк. Выдохнул. Сжал губы.
– Вот и все, Фил. Пора.
На обратной дороге увидел их опять – на парковке у «Поляны» в Сельмаше. Четыре байка. Серебристо-черные. А над входом в кафе (ворота с калиткой в казацком стиле) реял наполненный гелием резиновый поросенок с пучком укропа во рту. Лис неожиданно обнаружил, что проголодался.
Рядом с мотоциклами крутился лысый здоровяк в коже. Завидев Лиса, паркующегося на «БМВ», он узнавающе хмыкнул, швырнул окурок и вернулся в зал.
Тесное помещение с низким потолком, деревянные столы-стулья, запах курева и жареного мяса. Посетителей немного, но почти все столики заняты. Байкеры втроем трудились над пивом и шашлыками, только хруст стоял. Скользнули взглядами по вошедшему Лису – здоровенные, татуированные, руки как окорока, – снова уткнулись в тарелки. Рядом с ними пустовал двухместный столик.
Лис подошел, отодвинул стул.
Чавканье прекратилось.
– Занято, папаша, – прогудел один.
– Для «тошнотов» вообще отдельный зал положен, – сквозь зубы бросил второй, глядя куда-то мимо. – А то фаршу наметают, весь аппетит испортят…
Это его Лис видел на парковке.
– А грубить зачем, молодые люди? – живо поинтересовался он.
Ни мстительным, ни обидчивым Лис сроду не был. Обычные бакланы на мотоциклах, обычный дорожный конфликт, каких в Тиходонске по сто штук в каждую минуту. Никто не пострадал, техника цела. Что еще? Он просто проголодался.