За тебя. Вернуть
Шрифт:
Улыбнувшись воспоминаниям, провела пальцем по слезе на шее. Удивительно, но с ней я чувствовала себя гораздо спокойнее, будто...с силой сжала зубы, нет, мне нельзя думать об этом.
Ромал был щедрым на праздники и выходные дни по случаю их. Люди в Старном любили повеселиться даже без повода, организуя различные мероприятия на центральной площади. Новогодние дни, праздники солнцестояния и праздник Жаркой осени, который отмечали в середине золотаря (первый осенний месяц).
Праздники солнцестояния я не очень понимала, но вряд ли время распродаж могло оставить девушку равнодушной к этим дням. Горожане в зависимости
А вот праздник Жаркой осени запомнился. Первый я, правда, пропустила из-за занятий, но в следующий год на мне отыгрались со всей ответственностью.
Рано утром, когда солнце только показывалось из-за кромки земли, в дом врывались разряженные девушки и парни, выдергивали спящих из оков Морфея и тащили во двор, где обливали студеной водицей, приготовленной загодя. После чего жертва должна была присоединиться к веселью и спешить в следующий дом, чтобы облить своего соседа. По завершению утреннего веселья, в городе начинались массовые гулянья с ярмарками, приезжим цирком и выступлениями местных общественных объединений. К ночи на улицы выходили факиры, танцующие с огнем женщины в сценических костюмах, смыслом которых было не скрывать своих тел, а горожане, надев на лица маски, пускались в пляс. Таким образом, в княжестве людей провожали лето.
И все было бы не так плохо, если бы меня предупредили об этом празднике. Видя, как на улицах возводят концертные площадки, я задавала вопросы друзьям, к чему готовится город. Но мальчики с честными глазами отвечали, что надвигается ярмарка. И я успокаивалась.
В то злополучное утро, когда ряженая команда выволокла меня под белы рученьки в сонном состоянии во двор поместья и окатила водой, я вспомнила весь свой ненормативный лексикон, чем до глубины души поразила Графа и его жену, наблюдавших за весельем молодежи со стороны. Уж они-то знали, что это за день такой и поднялись пораньше.
Утро. Воздух еще не прогрелся. Тебя откровенно спящую выносят во двор и обливают холодной водой, кажущейся еще более холодной после теплой постели. Досталось всем и много. Вечером я слегла с ангиной и подозрением на бронхит.
И тут мир снова решил перевернуться.
Ужин подошел к концу, слуги убирали грязную посуду, оставляя бокалы и вино. Шарль жестом подозвал меня к себе.
Прошло полтора года с того момента, как я проснулась в доме Графа и в ужасе бросилась бежать по улицам Старного. Время летело быстро, незаметно, неотвратимо.
Шарль вел в свой кабинет, мягко ступая впереди. Расположились на диване у стены.
Ему было как будто неудобно, хотя раньше за ним подобных слабостей не было замечено. Граф всегда готовился к диалогу заранее, взвешивая и прокручивая в голове возможные ответы и вопросы. А тут растерялся.
Хлопал себя по коленям, проверял часы, вздыхал.
И вот, наконец, собравшись с духом и глотнув для храбрости темного напитка их низкого стакана, он на выдохе сказал:
– Саша, я знаю, ты бы хотела посмотреть мир, - невесомая натянутая струна напряжения и страха в моей голове лопнула, жалобно тренькнув. Одна из струн, остальные тихо свистели, ожидая участи предшественницы. Я склонила голову
Он привязался ко мне больше, чем следовало бы.
Я сощурила глаза, слушая, как лопаются в раз оставшиеся струны. Неприятная музыка.
– А Каин согласен взять меня с собой?
– я натянуто улыбалась, всем видом показывая радость.
Ты же хороший, Шарль. Ты же добрый и заботливый. И твое радушие и гостеприимство отнюдь не показные или наигранные. Что же вы тут все задумали?
– Да-да. Каин согласен.
– Хорошо, - задумчиво проговорила я, разглядывая пол. Раз так, то быть посему.
– Я согласна.
– Рад! Я очень рад. Завтра же оговорю детали с Каином.
Я медленно поднялась и, не ощущая ног, подошла к двери. Ручка холодила кожу.
– Шарль, не заводите меня в ловушку, - прошептала я, не оборачиваясь к нему. Вышла.
Шаги глохли в мягком ковре, устилающим коридор.
Две недели назад учитель раньше намеченного времени закончил занятия, дав поблажку за великолепно выполненное заклинание, и отпустил домой. Я летела на всех парах, не терпелось похвастаться новыми успехами со ставшими близкими людьми, но в комнатах замка никого не было. Спальни, библиотека, кухня, центральная зала, обеденная - все пустовало. Последней непроверенной комнатой был кабинет Графа. На удивление, с открытой дверью. Гостей явно не ждали.
На цыпочках, чувствуя жуткое удовлетворение, я кралась к неосмотрительно оставленной щели. Так, пошучу немного.
Из кабинета раздавались голоса, заставляя невольно прислушаться.
– Граф, не забывайтесь. Веста моя, - жестко говорил Каин, как всегда, не повышая голоса.
– Веста, да. А Саша еще маленькая девочка. Не руби с плеча, прошу тебя, - умоляюще говорил Шарль.
– Дай ей время.
– Время? Чтобы ее убили?
– зашипел Каин. Воображение рисовало, как язык его раздвоился от неконтролируемой ярости, черный зрачок вытянулся в неестественных песчаных глазах.- Не надо делать такое лицо, ты прекрасно понимаешь мою спешку. И будь на ее месте Алия, ты бы сам рвался вперед летящего дракона.
– Подожди хотя бы, пока восстановят башню телепортации. Вы же потеряете время в дороге!
– Ты хочешь, чтобы в Старный ворвались драконы и все здесь разнесли? Ты войны хочешь?
– Каин, мы заступимся.
– Какой ценой? Веста не простит мне, если снова пострадают невиновные.
– Ты хочешь угодить ей или защитить?
– взбесился Шарль.
Не дыша, я проглатывала услышанное. Они не могли почувствовать нарушенной приватной беседы, на мне было заклинание полного отвода. Ради этого и бежала к ним - показать. Но теперь выходило, что я шпионю под пологом магии.
– Я хочу защитить ее, не причиняя боли другим. Хотя бы попытаться. Но я не смогу этого сделать в твоем городе, Шарль. Ты, как правитель, не сможешь проигнорировать факт агрессивного вторжения, люди не поймут. Давай будем благоразумными. Уж четверых я смогу защитить.
Я отлипла от двери, как от прокаженной, ударилась спиной о стену и бегом бросилась прочь, поднимая юбку, чтобы она не стала причиной задержки. Ветер послушно открыл дверь в спальне, и кровать мягко скрипнула от моего падения.