За тридевять земель

Kancstc

А вскоре вернулась Ильмера с пучком трав и кореньев, попеняла своему жениху, что рыба не почищена и принялась варить уху, которая вышла просто замечательная и в большом количестве.

Когда уже стемнело, они поглощали уху в отсветах костра. Ваня оторвал глаза от своей миски и увидел, что подруга улыбаясь смотрит на него.

— Ты чего? — удивился он.

— Нравится смотреть, как ты ешь, — всё так же улыбаясь ответила мавка.

— И что тут такого? — удивился парень.

— Тебе ведь нравится, а мне приятно.

Этот разговор сильно повлиял на Ваню. Он тоже стал присматриваться к своей подруге. Как она ходит, как смотрит, как

на что реагирует. И сделал для себя массу удивительных и очень приятных открытий. А ещё стал следить за собой. Не только за тем, как ест, но и за тем, что и как говорит, чтобы доставить подруге больше приятных моментов и меньше неприятных. А ещё он ругал себя, что не приглядывался также к Наде и Свете и дал себе клятвенное обещание заботиться таким же образом и о них.

Первая ночь в походе прошла тревожно. Поддерживали огонь в костре, спали по очереди. С оружием решили не увлекаться экзотикой и положились на пистолеты. В конце концов у огнестрела есть одно важное достоинство: он может находиться в готовности к немедленному применению неограниченно долго, в отличие от луков и арбалетов. Ночь прошла относительно спокойно, везение тому причиной а может и стараниями мавки, в чём она, конечно не призналась. Признаться — не призналась, но на следующий день до самого обеда так и спала в лодке. А в обед, на привале, Ваня снова спросил у лодки: сколько им идти до Буяна?

— Ну, если так прогуливаться, недели за три доберёмся. А может и за четыре, — ответило волшебное плавсредство.

— Упс… — хором сказали Ваня и Ильмера.

Всю вторую половину дня Ваня, параллельно с рыбалкой, что-то считал и писал в своём блокноте, а на вечерней стоянке выдал:

— Вчера мы шли всего шесть часов. Если мы будем идти хотя бы двенадцать часов в сутки, мы дойдём до Буяна вдвое быстрее…

— Ещё быстрее, — вставила своё слово лодка, — нам три дня идти по морю, а там останавливаться будет негде.

Ваня на это задумался, но сейчас поднял другой вопрос:

— Мы можем идти ночью? Всё равно спим по очереди, а так, может даже безопаснее будет.

— Будет, согласилась лодка. Только обязательно, чтобы один из вас не спал!

Так и порешили. Поэтому на вечернюю стоянку встали раньше, Ильмера собрала побольше всяческих корешков, снова сварила ухи, уже из расчёта на весь следующий день, Ваня же соорудил над костром из веток что-то типа решётки и запёк на ней несколько крупных рыбин, в том числе и пойманную днём стерлядочку. А когда начало темнеть, они свернули лагерь, загрузились в лодку и отплыли.

— Огня не зажигать, да и фонарями своими особо не балуйтесь! А то мало ли что накличите! — предупредила лодка и отчалила.

Поначалу всё казалось не столь страшным. Майская ночь сама по себе светлая, а тут ещё и ущербная луна подсвечивала, делая из и без того не совсем обычного леса что-то совсем сказочное. Речка к этому времени тоже набрала воды, расширилась метров до пяти и когда лодка шла по её середине, уже не получалось рукой дотянуться до берега, что немного успокаивало. Но когда на берегах то тут, то там показались русалки, которые тянули к путникам руки и звали, обещая любовь, нежность и наслаждение, Ване стало немножечко не по себе. Сопротивляться было сложно, но, к счастью, рядом была и защита, которая мирно спала в лодке в спальном мешке. Ваня время от времени бросал взгляды на свою спящую подругу и русалочья песнь как будто отдалялась, становилась не такой манящей. А ещё он постоянно вспоминал, зачем они идут. И это

тоже помогало.

Наконец прозвонил будильник, Ильмера потянулась и хитро взглянув на парня спросила:

— Ну что, налюбовался на русалочек?

— На тебя любовался, — с улыбкой ответил Ваня. Вот только улыбка получилась вымученной. — И ты права, без тебя было бы сложнее.

— Ладно, подлиза, меняемся, — заявила мавка, вылезая из спальника. Но в голосе её звучала нежность.

Хор голосов с берега усилился и какие-то бледные руки стали хватать лодку за борта.

— Так, подруги, хватит! — резко сказала Ильмера, протягивая над водой руку с подаренным Ариэлью браслетом. Тот полыхнул синим.

— Ой! — раздался вокруг нестройный хор, потом плеск и тишина.

— А чего ты их сразу не разогнала? — обиделся Ваня. — Проверяешь меня? Да?

— Да кто ж знал, что они тут такие наглые? И вообще, почему ты меня сам не разбудил?

— Жалко было тебя будить, ты так красиво спала.

— Ладно уж! — она растрепала ему волосы, — иди спать, теперь моя смена.

Следующий раз будильник зазвонил уже когда почти рассвело и утреннее солнце золотило верхушки деревьев. Река стала ещё шире, а у берегов стали появляться песчаные пляжики. На одном из таких Ваня и остановил лодку и только после разбудил подругу. Походили, размяли ноги, разогрели и доели вчерашнюю уху и, убравшись на месте стоянки, двинулись дальше. Зевающий Ваня, было, намылился развернуть удочки, но мавка чуть не пинками загнала его в спальный мешок, где он и поспал до обеда.

А обеденная стоянка получилась подольше, чем планировалось, потому как Ильмера умудрилась подстрелить из арбалета утку и селезня, да заодно добыла из их гнезда три яйца. Не иначе, как своим мавьим колдовством воспользовалась, потому как когда Ваня дежурил, все утки улетали с их пути задолго до приближения путников.

На вечерней стоянке Ваня снова поинтересовался у лодки как долго им плыть, если вот в таком режиме. На сей раз разумное плавсредство сообщило:

— Ну если так гнать, то и за неделю доберёмся, вот только так дальше над собой измываться я вам не позволю! Утром и днём стоянка по два часа, вечером — четыре!

— А чего так? — удивился Ваня.

— А того, — вредным голосом сообщила лодка, — что таким ходом вы тут у меня пролежнями порастёте, а я не люблю тухлятину.

— Пролежнями, не пролежнями, — задумчиво ответила мавка, — а суставы все точно закостенеют, как в гипсе… Спасибо, дорогая, что предупредила!

Глава 5

Гадючья принцесса

Ваня некоторое время сидел задумчиво и в конце концов потребовал:

— Ты прежде чем в море выходить, предупреди нас. Мы тогда сделаем большую стоянку. И размяться, и еды себе наготовить, чтобы в море не голодать.

— Так до Буяна всего три дня, чего там готовить? — удивилась лодка.

— До Буяна может и три дня, хотя тоже не мало, но куда нас оттуда погонит — никто не знает. И что-то мне подсказывает, что на этом Буяне нет ни гостиницы «всё включено», ни колбасной лавки.

— Ну ты придумал! Колбасная лавка на Буяне! — зашелестела лодка. — Ладно, скажу!

* * *

Трапезы с участием Светы быстро стали традиционными, равно как и приглашения для неё поучаствовать в образовательных мероприятиях Виталии. В качестве ученицы, естественно. Даже в лазарете она помогала, правда наотрез отказалась даже приближаться к Роме: