Заарин
Шрифт:
— Вы сами этого хотели, — усмехнулся опечаленный Есько, и не словами, которых Беликов более не воспринимал, а изящным действием он пояснил, что именно имел в виду.
Короче, Степан Юрьевич, казалось, лишь коснулся указательным пальцем шеи Юрия, и тот мгновенно обмяк, выронил пистолет и рухнул бы, как спиленный столб, кабы заботливый товарищ не уложил его на пол юрты. После этого Есько подобрал оружие, проверив предохранитель, сунул его в карман и повернулся к улыбающемуся шаману:
— Продолжайте, Василий.
Тот не заставил
«О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, ты пройдешь три Бардо: Бардо момента смерти, Бардо постижения Реальности и Бардо стремления к новому рождению. Из этих трех состояний ты уже испытал Бардо момента смерти. Хотя Чистый Свет Реальности озарил тебя, ты не смог остаться в нем и потому оказался здесь. Теперь приготовься пройти следующую ступень — Хониид Бардо…»
Глава 54
ХОНИИД БАРДО
04.44. Остров Ольхон. Область Бардо
Солнце взошло, сделалось светло, но красный диск Луны, опустившийся к самой линии горизонта на юго-западе, все еще хорошо просматривался. Затмение продолжалось.
Впрочем, ни восходящего Солнца, ни заходящей Луны из белой юрты было не увидать. Там все шло своим чередом. Степан Юрьевич Есько связывал Юрия Беликова найденными здесь же сыромятными ремнями, а Василий Шарменев приступил к чтению второй части сакральной книги.
«О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, сосредоточь свое внимание на моих словах и запомни их:
Когда Неопределенная Реальность предстанет передо мной,
То, отбросив всякую мысль о страхе и трепете перед всеми видениями,
Да сумею я понять, что они — лишь отражения моего собственного ума,
Да сумею я понять, что по природе своей — это лишь иллюзии Бардо,
И в решающее мгновение возможности достижения великой цели
Да не убоюсь я сонмов Мирных и Гневных Божеств — своих собственных мыслей.
О благороднорожденный Баташулуун Шагланов, отчетливо повторяй эти стихи и, вспоминая при повторении их смысл, иди вперед. И тогда, какие бы жуткие и ужасные видения ни явились перед тобой, ты узнаешь их, только не забывай того тайного знания, что сокрыто в стихах…»
— Ни фига себе, менты-то натурально испарились! — прокомментировал вознесение повеселевший Стас.
Содеянное и увиденное вернуло ему хорошее настроение, вероятно, по причине присутствия в каждом человеке склонности к насилию, скрытой или явно выраженной, не важно.
— Их души, захваченные заарином,
— Кто бы знал, что эта пукалка, — Стас шлепнул ладонью по корпусу маркера, — произведет такой потрясающий эффект. Надо с живыми людьми попробовать, может, тоже вознесутся?
— Это вряд ли, только одежду краской попортишь, — остудил его агрессивный пыл Иван и озабоченно добавил: — Кстати, какого цвета шарики в твоем маркере?
— Красного.
— А в моем — синие.
— И что? — не понял Стас. — Какая разница?
— Оба боохолдоя окрасились в тускло-красный. Ты разве не заметил?
— Мне без разницы, я на подобные мелочи внимания не обращаю. Испарились, и ладушки…
— А мне это кажется странным, — сказал ученик шамана, осматриваясь.
Шум за домом утих, никого видно не было.
— Куда пойдем теперь? — спросил Иван.
— Ясно куда, к заложникам. Они еще с вечера всей гурьбой в дом вошли.
— Ты думаешь, и Артем там?
— Не знаю, — ответил Стас, — но все-таки сначала — заложники.
— Давай, ты внутрь, а я обойду дом снаружи, — предложил Иван.
— Нельзя разделяться.
Подойдя вплотную к дверям и прислушавшись, услыхали чавкающие звуки, будто некий чудовищно некультурный человек поедал даже не свой, а чужой суп. Парни переглянулись.
— Ты открываешь, — прошептал Стас. Он снова вернулся в свою тарелку и оттуда снова командовал.
Иван кивнул и что есть силы дернул за дверную ручку. Пахнуло зловонием, будто со скотобойни.
Стас по-спецназовски с маркером на изготовку ворвался в помещение, но тут же и упал, запнувшись о тело спящего на полу у порога одного из старших Хандагуровых. Иван без излишних эффектов вошел следом.
Пола было не увидать, его скрывали тела спящих вповалку заложников. Семьи Шамбуева и Хандагуровых, Нина Павловна и Наталья Лунева — все были тут. Возвышались над сонным царством лишь старуха Забазнова в инвалидной коляске да тоже не молоденькая бабушка в черном платке. Она-то и издавала чавкающие звуки. Припав к горлу немощной старухи, бабка жадно пила ее кровь.
Пока Стас поднимался на ноги, Иван выстрелил. Вампир сперва окрасился в белый, скорее даже в молочный цвет, потом уже привычно испарился, и — полупрозрачное белое облако, легко минуя дырявую крышу, поднялось в небеса…
Душа Клавдии Дмитриевны, бывшей учительницы начальных классов, потерявшей на исходе лет всех близких родственников, а в результате демократических реформ — все свои сбережения, много претерпевшая, смирившаяся с нищенским положением, презираемая соседями и государством, вознеслась в христианский рай в Мире Дэвов, где впоследствии и родится сверхъестественным образом одним из Божьих Ангелов Четвертого Неба…