Заарин
Шрифт:
Джина с улыбкой слушала их разговор, затем, когда «аномальщик» убрал сотовый, сказала:
— Нам пора.
Все безропотно потянулись к дороге, где стояла теперь единственная машина — УАЗ Василия Шарменева.
Джина взглянула на улыбающегося во сне Гомбо. Ей сделалось интересно, чему или кому он улыбается. Скоро она это поняла. Гомбо наконец увидел во сне то, о чем мечтал: жену Дариму, дочку Урхан, семейную юрту и отару овец. Много ли нужно простому человеку
Джина порадовалась, что интимных подробностей не увидела. Муж с женой только что закончили заниматься любовью, и теперь умиротворенный Гомбо лежал на шкурах, нежно обняв Дариму. Впрочем, умиротворение длилось недолго. Мужчина вдруг заерзал и, оторвавшись от женщины, пристально посмотрел ей в глаза.
— Когда будет самое главное? — спросил он.
— Оно было минуту назад, — с улыбкой ответила Дарима.
— Я не об этом, о другом, по-настоящему главном! — разозлился муж. — Ну, давай!
— Что тебе дать? — не поняла жена.
— Ах, у тебя нет ничего с собой…
Мужчина торопливо поднялся, отыскал в разбросанной своей одежде кожаные ножны, достал из них охотничий нож с широким, хорошо отточенным лезвием и протянул его жене.
— Зачем ты дал мне нож? — Привстав, она приняла оружие за ручку.
Гомбо опустился на колени перед ней.
— Бей сюда! — Он показал на левую сторону груди. — Смотри не промахнись, я не хочу мучиться.
— Зачем? — удивилась Дарима.
— Так надо! — настаивал Гомбо. — Бей же!
— Нет! — Она отбросила оружие в сторону. — Я не буду этого делать!
Гомбо поднял с пола нож, взвесил его в руке.
— Ни на кого нельзя положиться, все приходится делать самому, — пробормотал он и, размахнувшись, ударил себя ножом в сердце. Вероятно, немного промахнулся, потому что перед самой смертью успел прошептать:
— О, какая боль… какое наслаждение…
Эпилог
ЛУНА ВЫШЛА ИЗ ТЕНИ
08.00. Остров Ольхон
Китайского гастарбайтера звали Ю Цун. В пятом поколении он являлся прямым потомком того Цуй Пэна, что был правителем провинции Юньнань, но отрекся от бренного могущества, чтобы написать роман и создать лабиринт, где заблудился бы каждый. Тринадцать лет посвятил прапрадед Ю Пуна этим трудам, однако роман Цуй Пэна остался сущей бессмыслицей, а лабиринта так и не нашли…
Впрочем, все это напрямую к делу не относится, тем паче, после всех потрясений, что претерпела Поднебесная в XX веке, от крушения империи в 1911 году до позорной японской оккупации и череды кровопролитных войн и революций, в том числе и культурной, аристократическое происхождений Ю Цуна в XXI веке мало что значило.
Его история достаточно банальна.
После ряда невзгод, связанных с их нелегальным положением и необъяснимой подставой земляка, теперь гражданина России, начались настоящие неприятности, и муж с женой были объявлены в розыск по уголовному делу, грозящему не одной только высылкой, но и длительным сроком заключения.
Ю Цун вместе с Чжоу Мэйхуа скрылись на Ольхоне и теперь лишь за питание и проживание подрабатывали разнорабочими на одной из частных турбаз, что разбросаны по побережью Малого Моря.
Их поселили в той же надворной постройке из неструганого бруса, где держали свиней, однако вход в их жилище все-таки был отдельный.
Обустроились, как могли, вынесли хлам, вычистили бывшую кладовку почти до блеска, после чего выстирали постельное белье, которым накрывали подобие матраца, набитое пахучим прошлогодним сеном.
Ю Цун колол дрова, топил бани, делал все, что велят, Чжоу Мэйхуа помогала на кухне…
Когда подошел срок рожать, обратиться в районную больницу женщина не могла, и муж принял роды самостоятельно. Роженица вела себя мужественно, почти не кричала, да и роды, дал Бог, были не тяжелы…
16 июня 2011 года ровно в 8 часов утра, когда Ю Цун обрезал пуповину, Чжоу Мэйхуа открыла глаза и спросила с улыбкой:
— Кто?
— Мальчик, — улыбнулся в ответ отец, поднимая младенца. — Посмотри на форму его головки! Не зря во время беременности каждый день ты ела куриные яйца!
— Еще и утиные, — добавила мать. — Головка яичком — это очень хороший знак, но посмотри, любимый, нет ли на его теле родимых пятен в форме рыбы? Это к богатству и благополучию…
— Вообще ни одной родинки, — сказал Ю Цун, осмотрев младенца.
— Может, еще появятся… — Чжоу Мэйхуа не сумела скрыть некоторое разочарование.
— Нашел! — воскликнул вдруг ее муж. — Родинка прямо под левым сосочком!
— На что она похожа? — Жена аж привстала с кровати.
— Не знаю даже… — ответил Ю Цун, поднеся младенца к глазам, — вроде бы на кошку… или, может, тигра… да, скорее, на Тигра, приготовившегося к прыжку!
— Значит, наш сын будет военным, — сказала чуть разочарованная Чжоу Мэйхуа, — и это неплохо…
Ю Цун, напротив, радовался:
— Мы назовем сына Чжаньху — сражающийся тигр! Он прославит свое имя, как великий богдо Чингисхан!
Как всегда, родители ошибались. Их сыну была уготована совсем иная судьба…