Заарин
Шрифт:
— Это еще что за зверь?
— Тебе не понять…
«Сумасшедший, — думала Джина, — он сумасшедший!»
Зуев больше не видел и не слышал ее, он вещал с остекленевшими глазами, будто внутри его кто-то включил воспроизводящее устройство:
— Тот, кто восстал из земли, пришел в Срединный мир, дабы свершить праведную месть! Он сказал мне: Николай Зуев, возьми любой дом в поселке, который тебе понравится, и живи в нем. Это мой подарок тебе в честь… — Зуев
— Ну-ну, — подбодрила его Джина. — В честь чего?
— Наверно, в честь того, что Он восстал… не знаю.
— Ты хоть сам понимаешь, какую чушь несешь?
Похоже, он понимал. Выглядел растерянным. Опустив глаза, смолк, но, как в спасательный круг, еще крепче вцепился в свой карабин.
— Коля, я сейчас позвоню майору, — Джина достала из кармана сотовый, — и скажу ему, что ты сдаешься. Ты ведь пока никого не убил, и все будет в порядке.
— Убил, — не поднимая головы, сказал Зуев, — того, который с биноклем…
— Нет, майор сказал, что все живы, а значит, ничего для тебя не потеряно. — Джина тронула его за плечо. — Коля, ну, так я звоню майору?
— Звони…
Жену Зуева била мелкая дрожь, она не могла вымолвить ни слова. Ее увели в одну из трех дежуривших с самого начала инцидента машин «скорой помощи», и теперь врачи занимались женщиной, находившейся на грани нервного срыва.
Не желающих никуда ехать дико вопящих детей все-таки, вызвав воспитателя, отправили в детский сад, а бабка, бодрая и деятельная (вот кому все как с гуся вода!), уже беззвучно шевелила губами на втором этаже недостроенного коттеджа, разучивая речь, написанную для нее на бумажке.
— Командир, — обратилась она к майору, — больно умно написано, я такое и не выговорю, язык сломаю… Можа я своими словами обойдусь с непутевым сынком-то?
Майор пожал плечами:
— Как хотите.
Предварительно включив, громкоговоритель передали бабке.
— Подождать бы надо, майор, — вмешался капитан юстиции, — девушка еще там.
— Да, пожалуй, — согласился майор.
— А чо с ней будет-то? Не тронет ее Коля…
Бабка самовольно поднесла, как учили, громкоговоритель ко рту и завопили истошно:
— Коленька! Сыночка!
Набрать номер майора Джина не успела.
Услыхав материн крик, Зуев вздрогнул.
— Откуда это она? — Осторожно выглянул в окно. — Ни хрена себе…
Джина вжалась в стену. Бежать не пыталась, да и не успела бы она, пуля летит
— Как она туда попала? — спросил Николай, уже повернувшись.
Впервые с тех пор, как она вошла в захваченный дом, Джина испугалась по-настоящему. Глаза Николая снова остекленели и потеряли осмысленность, а ствол карабина начал медленно подниматься вверх.
— А жена с пацанами где?
— Там же, в безопасности.
Ствол уперся девушке в грудь.
— Значит, это ты?
— Я.
— Коля, выходи с поднятыми руками! — надрывалась за окном мать. — И тебе ничо не будет, покамест ты никого не прихлопнул!
Указательный палец лег на спусковой крючок.
— Ах ты, маленькая говнючка…
— Да заберите же у нее «матюгальник»! — кричал капитан, и майор наконец вырвал из бабкиных рук громкоговоритель.
— Подождите, мамаша, не надо пока…
— Он ее застрелит теперь…
— Надеюсь, что нет.
Майор достал рацию и сказал в нее:
— Всем внимание! Если услышим в доме выстрел, начинаем штурм. Как поняли? Прием…
Ствол уперся ровно между грудей девушки. Больно не было, но холодило, будто…
«Дуло из дула… — промелькнула дурацкая мысль, — сейчас он меня застрелит, и все… Что, интересно, там? Я всегда хотела узнать… Всегда, но не сейчас…»
Не двигаясь с места, Джина закрыла глаза.
Ствол был как живой. Он щекотал ее грудь, охальник…
Ничего не произошло и спустя минуту.
Джина чуть приподняла веки, и в щель меж ними ровно напротив увидела перекошенное лицо Зуева. Руки его тряслись, а указательный палец нервно поглаживал спусковой крючок. Поглаживал, но не нажимал…
Нахлынула вдруг такая усталость и такая тоска, захотелось, чтобы все скорее закончилось. Как угодно, лишь бы закончилось…
— Не тяни, Коля, стреляй… — прошептала она, — надоело ждать…
Зуев вдруг одним резким движением отбросил карабин в угол комнаты, сам отвернулся к стене.
— Уходи, — прошептал.
— Что? — не расслышала Джина.
Зуев повернулся. Все мышцы его лица одновременно подергивались, глаза вообще непонятно как не вываливались из орбит.
— Иди отсюда! — заорал он. — Беги, пока я не передумал!
Джина развернулась и побежала.
Оставшись один, Зуев потряс головой, потер пальцами виски, только после этого поднял с пола карабин и осмотрел. Прицел, кажется, не сбит, слава богу…
Никаких сомнений и сантиментов в его голове более не осталось.