Заарин
Шрифт:
— Беседка, — ответил Сергей Кузнечихин. — Я ее достроить не успел.
— Там есть что-то горючее — дерево, пластик?
— Нет, только железо и бетон.
— Отлично, туда!
Через минуту погорельцы оказались в недостроенной беседке.
— Стас, что происходит? — спросила мать сына. — Зачем ты взял отцовское ружье?
— Скоро увидите, тетя Аня, — ответил вместо друга Артем.
А вокруг запылали уже деревья, кусты и даже трава на лужайке у входа в коттедж, и прямо из пламени к беседке стали приближаться гахай-нохой, точь-в-точь такие же,
— Будем надеяться, что соль подействует не хуже осины, — пробормотал Стас, вскидывая двустволку и прицеливаясь в ближайшего монстра.
— Стреляй, — подбодрил его Артем, целясь в того, что шел следом, — Устроим им «теплый разговор»!
— Отче наш иже еси на Небесех…
Стас нажал на спуск, и спустя мгновение собаку разорвало в точности как первую. Каменная соль из поселка Тыреть не подвела… Зеленое облачко потянулось в Небеса.
Рядом — новый взрыв, это стрела вонзилась в грудь соседнего монстра. И — новое облачко, на этот раз белое, неторопливо уплывающее вверх…
— Ё-хо! — заорал Стас, — Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое на земле, яки на Небе…
— Что происходит, откуда взялись эти твари? — спросил Сергей Кузнечихин, но отвечать времени у парней не было.
Стас уже выстрелил из второго ствола, Артем вкладывал новую стрелу, приговаривая:
— Друзья, я честно говорю, я жизнь прожил не зря!
И снова взрыв.
— Хлеб наш насущный даждь нам днесь, — Стас перезаряжал, — и остави нам долги наши, яки же и мы оставляем должникам нашим…
— Свинья сказала мне «хрю-хрю», а не «хре-хре» и не «хру-хру»…
— И не введи нас в искушение, но избави от лукавого…
— И даже не «хря-хря»!
— Ибо Твое есть Царствие и сила и ныне и присно и во веки веков…
— Аминь, — враз закричали парни, когда предпоследний монстр разорвался, а последний ретировался. Всего они уничтожили восемь гахай-нохоев, хотя никто из них и не думал считать, а проверить возможности теперь не было, то есть еще восемь раз похожие на пар разноцветные дымки поднимались в ночные небеса. Белый, синий, зеленый и пять желтых…
Освобожденные из плена души двух бойцов спецназа, погибших в поселке Олха, вслед за товарищем устремились в Валгаллу, в солдатский рай.
Души еще двух, тяжелораненых, умерших в госпитале, присоединились к ранее погибшим. Всех их ожидало со временем новое рождение в мире людей (трое) и в мире асуров (один).
Души охранников магазинов« Стройматериалы» с улицы Аргунова Бориса Зыбина и« Эльдорадо» с улицы Карш Маркса Анатолия Федорова, умерщвленных Петром Кирилловичем Онопко, оказались в Бордо, промежуточном мире между жизнью и смертью, ожидая нового рождения в мире людей.
Душа Федора Панкратова, водителя самосвала КамАЗ, принесенного духом заарина
Одна из душ Ивана Михайловича Барнадаева, прораба участка, съеденного духом-помощником заарина Сибирским Тигром (Баром), попала в шаманский рай, другая обречена на вечные муки в Царстве Эрлен-хана, третья оказалась в Бордо в ожидании нового рождения в мире инопланетных разумных рептилий из созвездия Ориона.
Словом, монстров на поле боя не осталось, а в одном из стволов «тулки» сохранился еще нерастраченный заряд. Кстати, и трава больше не горела, и по этой зеленой, нетронутой траве к беседке приближалась новая напасть — человек. Парни расслабляться и не подумали, общеизвестно, что многие и многие боохолдои легко могут принять облик двуногого, голого и без перьев.
Стас вскинул ружье и прицелился.
— Не надо! — закричал Артем, но было поздно.
Прогремел выстрел, и заряд соли с десятиметровой дистанции вошел в грудь мужчины в спецодежде пожарного.
Одежду Стас увидел уже после. Если кто начал стрелять, остановиться сразу почти невозможно. Палец сам собой ложится на курок. Сознание движимо древними инстинктами, оно занято расчетом расстояния, перезарядкой, прицеливанием. Судьбы мира стрелка мало интересуют. Причем совершенно не важно — хороший человек или плохой, злой или добрый, умный или хозяйственный. Все эти качества обретут значение потом, после боя. А пока — пли! И еще, мать твою, и — снова!
Мужчина пошатнулся, но не упал. Закрыв рану ладонью, осел на землю.
— Вы чего, охренели?! — кричал второй пожарный, шедший следом.
— Бросьте оружие и поднимите руки! — прокричал следующий за еще двумя пожарными полицейский. — Вы окружены!
Весомое заявление, но беспочвенное. Служителей правопорядка оказалось двое, сложно окружить такими силами, впрочем, парни и не думали сопротивляться. Положив свое оружие на бетонный пол, они подняли руки, как было велено.
Служивый народ подошел к беседке, осмотрел сперва потерпевших, затем коттедж. Первые оказались неодеты со сна: мужчины в трусах и майках, женщины в белых ночных рубашках, а вот двухэтажный коттедж был в полном порядке.
— Что у вас произошло? — поинтересовался лейтенант полиции, сразу взявший расследование в свои руки.
— Пожар, — ответил Сергей Кузнечихин.
— Что горело? — спросил один из пожарных.
— Дом горел! — с вызовом ответила Анна Кузнечихина. — Глаза-то протри!
Все повернулись к коттеджу, но следов огня не увидели, так что протирать глаза следовало потерпевшим. Двое пожарных тотчас бегом направились к входу, третий остался с пострадавшим. Сняв брезентовую робу, тот обнаружил, что рана хоть и болезненная, но поверхностная. От вызова «скорой помощи» он отказался, но время от времени бросал косые взгляды на обидчика.