Забавник
Шрифт:
— Чем же порадуют колдуны публику в этом году? — задумался Рин. — И зачем им факелы?
Четверо колдунов — Лайрис, Туск, Качис, Добириус — поклонились Бравусу, поклонились Хорму и подошли с факелами к пылающей чаше возле алтаря бога Сурры. Факелы вспыхнули, и четверка двинулась к магическому кругу. Вокруг на расстоянии двух десятков шагов от границы круга встали стражники, в руках у которых сияли серебряные ведра. Под грохот барабанов колдуны вошли в круг и опустили факелы к кучке камней. Затрещало пламя, и камни запылали, словно были вылеплены из древесной пыли. Колдуны развернулись и разошлись в стороны. Едва
— Однако даже здесь печет! — удивленно пробормотал Рин, прикрывая лицо рукой. — Нет, я понимаю, что пламя не настоящее, но в непременных ожогах — уверен. Тут есть лекари?
— Найдутся, — с тревогой пробормотал Орлик. — Признаюсь, я не слишком поверил Хорму насчет прошлогоднего столба воды, но теперь думаю, что тем ребятам повезло больше. Тут умением плавать не обойдешься!
— Третье испытание! — заорал глашатай. — Тот, кто не готов его пройти, может покинуть арену уже теперь!
— Неужели кто-то решится войти в пламя? — прошептал Рин.
— Тир сказал, что они с Мариком занимались какими-то заговорами, — пробормотал Орлик. — Говорил, что каждый воин конга должен знать простенькое заклинание от испуга, боли, морока, смерти. Но я не расспрашивал его.
— Сомневаюсь, что тут можно обойтись простеньким заклинанием, — покачал головой Олфейн.
— Увидим! — постарался улыбнуться вельт и огляделся.
Сидевшие поблизости наставники замерли. На лицах многих из них был написан ужас. Только женщина с черным лицом смотрела на огонь, не мигая.
— Смотри! — протянул руку Орлик.
Двое «диких», что отметились метанием ножей, опустив головы, вышли через ворота. За ними последовали четверо танских сыночков, затем еще двое. В строю осталось пятнадцать человек, но некоторые из них явно чувствовали себя неуверенно. Публика засвистела, но не слишком громко, жар чувствовался даже на нижних ярусах холма.
— Есть ли желающие начать состязание? — снова подал голос глашатай.
И тогда руку поднял Тир.
— Он сошел с ума, — пробормотал Рин.
— Или как раз умен, — запустил пятерню в бороду Орлик.
— Тир, сын Айры и Лека! — проревел глашатай. Вельт метнул взгляд вправо и заметил: глаза женщины с черным лицом сузились!
Тир миновал стражников с ведрами, подошел к пламени. Опустился на колени и соединил перед грудью кулаки, развернув их ладонями наружу. Зашевелил губами.
— Он что, не чувствует жара? — не понял Орлик.
— Читает заклинание отрицания, — прошептал Рин.
— Какого отрицания?! — занервничал вельт.
— Откуда я знаю! — Олфейн смахнул пот со лба. — Я его наставник или ты?
И тут Тир поднялся и шагнул в пламя. Холм замер. Потекли тягучие мгновения. Орлик почему-то встал со скамьи, сел, снова встал, взъерошивая бороду, и готов уже был сам нырнуть в огонь, когда наконец из пламени показался его подопечный. Бешеный рев из тысяч восторженных глоток едва не оглушил вельта. Тир поднял над головой камень и опустил его на гранитную плиту.
— Тамир, сын Венга Сольча! — заорал глашатай. Темноволосый паренек подошел к пламени, стирая с лица пот. Он последовал примеру Тира, только не стал опускаться на колени. Сомкнул кулаки и стал выкрикивать заклинание так громко, что Орлик разобрал
— Енни! Воспитанник дома Магду!
Действо продолжилось. Раскрыв рот, Орлик смотрел за тем, как молодые сайды один за другим проходили через огонь, и с удивлением понимал, что танские сыновья, кажущиеся даже в доспехах изнеженными парнями, были готовыми к серьезному испытанию! Впрочем, разве Марик не говорил, что сегодня будут сражаться и его воспитанники? Значит, не только Тир и Тамир прошли его школу?
И все-таки смогли не все. Еще один претендент отправился к воротам, подойдя к пламени вплотную, а двое выскочили из огня, сделав только один шаг. Не использовали заклинаний или какого-либо явного колдовства тоже двое: Динус и «дикий», которого все называли «пятым». Динус с ревом влетел в пламя и с таким же ревом выскочил, выхватив у ближайшего стражника ведро воды. Судя по отборной ругани, обгорел он больше других. А «пятый» подбежал трусцой к стене пламени, трусцой забежал в огонь и так же выбежал. Наставник Лайрис даже еще раз подошел к претенденту, чтобы проверить наличие защитных амулетов.
Удивил «первый». Он подошел к пламени, раскинул руки в стороны, наклонил голову вперед и, наверное, что-то шептал неразличимое под маской. Затем сомкнул руки перед собой и снова резко развел их в стороны. И камень — пылающий камень! — сам вылетел из пламени, упал на гранитную плиту и зашипел там. Свист понесся над холмом, но тан Хорм подошел к плите, шевельнул тлеющий камень носком сапога и кивнул глашатаю.
Остался один претендент. Худощавый «дикий» с руной «два». Он словно медлил. Подошел к пламени, шагнул в одну сторону, в другую, присел, словно пытался что-то рассмотреть под ревущей обжигающей стеной, а когда свист и рев толпы заглушили даже треск огня, махнул рукой, и пламя исчезло!
Уронил ведро стражник. Вскочил со скамьи Лайрис. Двинулся к месту испытаний Хорм, но второй уже шел по исходящему дымом кругу, остановился у груды камней, наклонился, потрогал один, другой, выбрал и пошел обратно. Добрался до гранитной плиты, бросил камень и только тогда обернулся и махнул рукой, после чего над кругом снова встала стена огня. Только тогда Орлик понял, что все это время над ареной стояла мертвая тишина, потому что холм взревел.
Ударил колокол, и сквозь рев толпы пробился голос глашатая:
— Четвертое испытание! Их осталось двенадцать.
Глава двенадцатая
Двенадцать
Перерыв был недолгим. Поднявшись с места, Рин помахал руками, расправил плечи, осмотрелся и понял, что не только претендентов стало меньше, но и часть наставников покинула арену. Круг состязающихся сужался. Пламя погасло. Колдуны заметали покрытый пеплом круг. Качис возился с лицом подвывающего Динуса, умащивая его мазями. Служки возвращали на место помост, на котором должны были пройти последние испытания. В этот раз помост стал чуть больше. Стражи притащили тележку, нагруженную мечами, и корзину деревянных щитков.