Забавник
Шрифт:
— Что с тобой, парень? — вскрикнул Марик.
— Тер-плю! — все еще своим голосом ответил Жорд и тут же сломался.
Запрокинул голову, завыл, пошел пеной, вытаращил глаза, захрипел! И за ним захрипели пятнадцать школяров, отдавая зерна демону, вливая в него силу, открывая ему глаза.
Ткань Оветты затрещала, как ветхая тряпка. И где-то далеко, на голом холме Айсил, которому уже никогда не было суждено стать городом, вспыхнули огнем линии, некогда вычерченные Сето, и рухнул холм внутрь самого себя, и ударила волна, смыла последние преграды, и заревели на месте пади и всей Суйки водовороты и течения…
— Все, — устало сказал Камрет.
Он стянул через голову балахон Лайриса, уменьшился
— А амулеты-то ты зря собрала. Только мне все дело облегчила. Ирунг тут такое намутил, что эта боль любые амулеты пробила бы. И поспешила зря. Ну что это? — поморщился коротышка, кивнув на взбугрившегося в углу клубком конечностей и вывернутых жил урода. — Голодный он еще. Голодный, хотя подкормить я его успел. Не веришь? Посмотри!
Коротышка шагнул к двери, выхватил из ножен широкий меч, рассек засов, толкнул створки, повернул застывшую колдунью.
— Видишь, что пришлось делать? Ну зачем же такая спешка?
Коридор был заполнен кусками человеческого мяса.
— Да, — сокрушенно вздохнул колдун. — Почти полтысячи жизней. Только здесь полтысячи… И вас это не минует, — сузил он глаза. — Только позже. Я уже как-то говорил: люблю публику. А красиво я научился управляться с этим? — Камрет тряхнул флягу. — Да, она самая. Кровь демона! А ты думала, что горючка какая-нибудь? Что из ботвы и репы с медом настаивается, да выпаривается потом? Нет, девочка, нет! Кровь! Мало уже осталось, но теперь снова наполню. Это же просто! Потратил с умом кубок — влил десять. Правда, чуть позже! Показать как? Ну девка, кого тебе не жалко? Только не ври, у меня змеи ледяной нет, мне нечем душить! А? Ну ладно!
Камрет обернулся, вытянул губы хоботком, дунул, и окаменевший Качис разделился на две части. Упал, рассеченный пополам.
— Подозревал! — сплюнул Камрет, пнув ссохшийся труп Вертуса. — Но не сумел добраться до старика. Смотри, как ссохся за семнадцать-то лет! Нет, людишки не всякую тяжесть могут тащить, не всякую. Но все равно забавно, все равно. Давно так не бывало, чтобы столько публики…
Камрет побрел в угол. Хмыкнул, проходя мимо Тира и Ильки, подмигнул окаменевшему Марику.
— Дочь твою не трогал. Этот безмозглый Лек сам все придумал. Но так вышло еще забавней!.. Ну и что? — остановился он напротив Рич. — В чем же твое предназначение? Я убил демона, а не ты! Я — лучший охотник!.. Вот такое ремесло, — пробормотал колдун, остановившись у тела того, кто недавно был Жордом Олли.
Откупорил флягу, облил ужасную плоть темной жидкостью, щелкнул кресалом. Отошел полюбоваться пламенем, обернулся к Айре.
— Привычка. Я ведь и как ты могу. — Камрет шевельнул пальцами, и языки огня поползли по трупам Вертуса и Качиса. — Но дело в привычке. Надо зажигать кресалом демона, значит, буду зажигать кресалом. Главное — процедура. Вот что хочешь меняй, а процедуру не трогай. А вот подойти к процедуре с выдумкой — милое дело! Вот ты, девка, — Камрет снова повернулся к Айре, — все высмотрела, обо всем догадалась, а наступила опять в ту же лужу! Знаешь, почему? Не скумекала, что лужа может на потолке оказаться! Да… Я ради такой охоты и на потолке готов паутинку расстелить! Растянуть от одной балки до другой. Эх, девка, чаще смотри в небо! Только я в этот раз не буду сетку свою сматывать. Так лучше. Постойте пока. Она сама скоро растает. А потом у вас отвалятся руки. Или ноги. У кого как. Забавно же! Эх, нет тут Рина. Жаль! Думаю, сбежал он. Значит, чутье у парня есть. Но мы с ним свидимся еще.
Камрет остановился посреди зала, поковырял носком сапога застывшее серое зеркало, оглянулся. Все, кто был в зале, словно обратились в кукол, хотя искры, мелькающие в глазах, напоминали о еще не ушедшей из них жизни.
— Вот, — протянул Камрет, вытащил из сумы мешок и закинул в него ком обожженной плоти, в который превратился Жорд Олли. — А ведь
Камрет подошел к вельту, мазнул по его рту ладонью. Орлик с трудом разомкнул губы и просипел:
— Чтоб ты сдох, мусорная тварь!
— Это вряд ли, — покачал головой Камрет. — Но ты же еще что-то хотел спросить?
— Кодекс предсмертия! — просипел Орлик.
— А что там с кодексом? — улыбнулся Камрет. — Да ты не знаешь! Это же я ведь когда-то составлял его!
— Какая статья главная? — продолжал сипеть Орлик. — «Помни о смерти» или «смерть за смерть»?
— Дурак, — рассмеялся Камрет, забрасывая за спину флягу. — «Делай что хочешь, и будь что будет»!
— Нет такой статьи, — просипел Орлик. — Я учил!
— Вот мой кодекс! — ударил себя кулаком по лбу Камрет. — А вот твой, болван! — треснул Орлика в грудь. — И учить ничего не надо. Прислушался, и действуй.
— Точно так, — услышал Камрет над ухом знакомый голос.
Коротышка мгновенно развернулся, ударил стражника локтем, тот полетел в угол зала, но паутина, что свисала с потолка, уже была в руке Рич, которая держала ее крепко и раскручивала, раскручивала только ей видимый вихрь.
И задергались, зашевелились обреченные к смерти. Орлик рубанул по руке, потянувшейся к мечу-лопате. Тир отсек вторую руку. Завизжал коротышка, забил ногами, вытаращил глаза, увидев скользнувшую к нему ледяную змею, изогнулся и впился зубами в сморщенную плоть демона. пожирая ее и вздрагивая от вонзающихся в спину стрел Насьты.
— Стойте! — зарычал в углу стражник, пытаясь освободиться от липкой паутины. — Стойте! Пусть явится!
Черным вихрем заполнился коридор. Пепельный туман заклубился у пола. Рассыпались сухим песком куски мяса за стенами зала. Затрещала кровля, поднялась пыль, и звездное холодное небо вспыхнуло вверху, потому как исчезла крыша храма, словно ее и не было. Снова навалилось что-то тягучее и непереносимое на каждого. Душное, как пепел. Вонючее и сырое, как болото. И тут же начало расти, набухать, увеличиваться отвратительное чудовище. Завизжала в ужасе Илька, но еще громче закричал стражник со знакомым голосом:
— Фляга!
Вспыхнул меч Сето и разрубил помятый сосуд. И Айра обошлась без кресала, подожгла выплеснувшееся из него. А когда огонь охватил чудище, когда языки пламени взметнулись в небо, когда поднялся над Скиром истошный вой, выбрался из угла зала Рин Олфейн и вонзил в ревущую обезумевшую тушу желтый, похожий на огромный ноготь меч.
И все закончилось.
— Как ты догадался, что Лайрис — Камрет? — спросила Айра, когда друзья выбрались из разрушенного храма.
— Сначала нашел нитку, — пожал плечами Рин, обнимая прижавшуюся к нему Рич. — Яркую нитку, только у Лайриса был такой балахон. Подумал. Поговорил с Камретом через дырку в темнице. Опять подумал. Каблуки разглядел, когда Лайрис обморок изображал. Знакомые каблуки, с зубчиками. Но решил не спешить. Сетку-то я давно припас. Помнишь, ходил в Айсу? Не один ведь ходил, со старичком-смотрящим. Обнюхали мы то место у башни, где Камрет в прошлый раз охотился, кое-что поняли. Старичок и сетку мне помог сплести. Я ей вместо пояса подпоясывался. Хотел сразу на колдуна накинуть, но уж здесь, в зале, увидел, что у Лайриса нет одного ногтя. Пришлось ждать, когда Камрет явится в полной силе. Это ведь его были тысячи искр! Все его, кроме пятнадцати! Вот уж никогда бы не подумал, что сказки мне у камина рассказывал голодный демон… А уж кем он мне приходился, и гадать не буду. Однако же я чуть не сплоховал: сетка-то меня прикрыла от магии коротышки, но как он меня ударил, она с его же сеткой и слиплась, еле выпутался. Спасибо Рич — пальчиками такую магию распустила!