Забавы ради...

Кофф Натализа

— Ты еще скажи, что мог бы и в машине оставить, а лучше — на улице, — хмыкнул Поликарп, — и потом, не трудно было. Ты легкая.

Забава, делая большой глоток живительной минералки, после этих слов парня поперхнулась, закашлялась.

— Кто из нас вчера пил? У тебя глюки, мой друг! — сообщила Забава, когда кашель прошел, — Я ни разу не легкая.

— Глупости, — улыбался Полик, бросив тщетную затею не смотреть на девушку. Не мог он не смотреть на нее. На такую уютную, домашнюю, родную.

Забава промолчала, но осталась при своем мнении.

После живительного утреннего

кофе, сытного завтрака и напутственного слова Елены, Забава решила, что пора бы явиться и в отчий дом. Но Поликарп немного спутал ее планы, напросившись быть ее пассажиром до города. Поэтому, переодевшись в джинсы и футболку, которые девушка оставила у Елены еще в прошлую свою ночевку, Забава собрала вещи в дорожную сумку и вышла из дома.

Поликарп уже поджидал ее у крыльца, о чем-то споря с Еленой. Девушка выглядела не очень довольной. Но увидев подругу, Ленка улыбнулась, всем видом показывая, что ситуация вполне обычна.

Бросив укоризненный взгляд на зажженную в руках парня сигарету, Забава хмыкнула.

— Этой гадости в моей машине не будет! — строго заявила девушка и, коротко обняв подругу, вышла за ворота, где уже поджидала ее ласточка.

Поликарп догнал Забаву, когда она уже ставила сумку в багажник. Нет, все-таки Альбина — зверь, — в который раз подумалось Забаве.

Потерев виски пальцами, девушка бросила на сияющего Поликарпа обиженный взгляд.

— А нельзя было запретить мне пить вчера? — выставила претензии Забава.

Соколов тихо рассмеялся, и, протянув руку ладонью вверх, молча, попросил ключи. Забава секунду раздумывала.

— Хоть одна царапина — и я откушу тебе голову, — пригрозила Забава, — Без наркоза.

Жизнерадостность Соколова Забаву просто убивала. Угнетала. Его хотелось стукнуть чем-нибудь тяжелым и жутко болючим. И девушка всерьез прикидывала, под каким бы благовидным предлогом можно попросить парня притормозить у обочины и порыться в багажнике в отсеке для инструментов.

— Знаешь, если ты заметила, — выруливая с проселочной дороги на трассу, произнес Поликарп, — наши отношения вышли на новый уровень.

— Да ну? — хмыкнула Забава, — А что, у нас есть отношения? Ну-ну, просвети меня.

— Конечно, — закивал Поликарп, — Ты доверила мне свою ласточку.

— Я вчера была банально пьяна, — припомнила Забава, — А сегодня маюсь от похмелья. У меня нет выбора.

— Считай, как хочешь, Василечек, — ласково улыбнулся Поликарп, — Но это отношения.

— Мечтать не вредно, Карпуша, — пробормотала Забава, отворачиваясь к окну и глядя на серое, нависающее тяжелыми облаками, небо.

Ответом был тихий смех водителя, сытого и довольного жизнью. Сытого — потому что оладушки у Забавы были волшебно-вкусными. Довольного — потому что сама девушка была волшебной.

— Мне кажется, где-то произошел системный сбой, а я не в курсе, — прокомментировала Забава, наблюдая, как Соколов паркуется у главного корпуса университета, — Ты работаешь преподом? Кто бы сказал — не поверила бы.

— Переводись к нам, буду читать тебе лекции, — подмигнул парень, глуша двигатель, и уже серьезнее, — Может быть тебе не стоит за руль? Или подожди меня минутку, я расписание утрясу и отвезу тебя.

— Слушай,

Соколов, — в который раз вздохнула Забава, — Не знаю, что ты там себе возомнил, но я хороший водитель. И потом…

— Я понял, — перебил девушку Поликарп, чуть повернувшись в кресле, парень смотрел на девчонку. На ее немного растрепавшиеся от ветра волосы, на небрежно перекинутую через плечо косу, на ярко-синие, васильковые глаза.

— Ты красивая, — само собой вырвалось у парня, и он понял, что и не хочет скрывать ничего от этой ершистой, на первый взгляд, девчонки.

— Ага, — вкрадчиво ответила Забава, словно ожидая продолжения фразы.

— А как на счет… — оправдал ожидание Поликрап.

— Сразу нет, — поспешно произнесла Забава, — Френдзона. А ты к тому же бабник.

— О, как, — хмыкнул Соколов, — Френдзона? Реально? Ну, дела!

Забава только хлопала ресницами и смотрела на четко очерченный профиль парня. Вот ведь бестолочь! И кто ее тянул за язык? Какая, к черту, френдзона?! Но отступать было не в ее правилах. Так что оставалось следовать намеченному курсу.

— Ага, ты против? — насупилась дама воинственно.

— А есть выбор? Конечно «против», — вздохнул Поликарп, — Так, мне уже пора бежать. А ты аккуратнее на дороге. Вечером кофе попьем, — предложил парень и, обреченно, добавил, — По-дружески.

— Ну, ладно, — пожала плечом Забава, и вышла из машины. Обойдя свой Скайлайн, Поликарпова заняла водительское место, и уже повернулась к парню, собираясь бросить слова прощания, но не успела.

— Френдзона! — бормотал Поликарп, чуть наклоняясь ближе, — Чудачка ты, красуля!

Пристегнув ремень безопасности девушки, попутно окатив ее запахом своего парфюма, геля для душа с примесью чего-то горвьковато-приятного, парень заправил упавшие на лицо Забавы волосы за ушко.

— Сам такой, — на автомате брякнула Забава Потаповна, понимая, что от близости парня толпа мурашек мигрирует по спине.

Сильные пальцы будто бы случайно коснулись нежной кожи на шее, скользнули по впадинке на плече, легко пробежались по краю выреза футболки.

— Френдзона, — вздохнул Поликарп и, резко выпрямившись, захлопнул дверь.

— Не холодильник! — недовольно пробурчала Забава, — Чего так хлопать?!

— Френдзона, мать ее етить! — бормотал парень, глядя, как Ниссан покидает парковочное место, — Ага, разбежался!

Проводив девчонку взглядом, Поликарп Сергеевич двинулся в здание университета. В первый раз за всю педагогическую практику, страшный и ужасный, жутко строгий преподаватель, которого за глаза студенты зовут «шизоидный Полик», явился на пару уже после звонка. И мало того, что преподаватель опоздал, так он еще и одет был не в привычный строгий костюм и отутюженную рубашку и галстук, а в легкий свитер и джинсы. Уже этого факта хватило бы, чтобы студенты призадумались и насторожились. Но легкая мечтательная улыбка не сходила с лица грозного преподавателя, заставляя студентов прятаться едва ли не под партами. А когда прозвенел звонок, который не смог заглушить вздоха облегчения, и Поликарп Сергеевич удалился из аудитории, тихо насвистывая известную одному ему мелодию, студенты переглянулись.