Заблудшая душа
Шрифт:
— Ну, пошли.
Они шли через грязные дворы, завешенные мокрым серым бельем, в которое грязь въелась настолько, что стирка уже не делала его чистым. Шли недолго. Два-три квартала.
Несколько секунд повозившись с замком, который можно было открыть любым гвоздем, она поманила Джека внутрь комнатки, в которой, по всей видимости, жила. Убранство жилища состояло из покосившегося столика, затертого до отсутствия определенного цвета дивана и пары картонных коробок, заполненных каким-то хламом.
— Миленько, — усмехнулся Джек, и повалился на диван, который в ответ извергнул из своих недр облачко пыли.
Китаянка стремительно сбрасывала с себя одежду, обнажая тщедушное тельце. Груди у нее были маленькие, упругие, заканчивающиеся темными остроконечными сосками. Всю правую половину тела, от пупа до плеча, занимала витиеватая татуировка, изображающая зеленого дракона, который как бы висел, вцепившись лапами в ее груди, и какой-то непонятный орнамент. Что-то знакомое показалось Джеку в этом орнаменте, словно он уже где-то видел эти, исчезающие в голубом небе с перистыми облаками, разноцветные квадратики. Но ничего конкретного он так и не вспомнил.
Дым с кончика сигареты Джека медленно поднимался к потолку однообразной тонкой струйкой. Чарующее зрелище. Странно, как это дым умудряется так медленно двигаться в вездесущей суете Гонг-Конга. Это казалось неправильным. Слишком медленно.
Послышался тихий хруст
расстегивающейся молнии его штанов. Китаянка расположилась рядом с диваном, неумело возясь с пряжкой его пояса. Джек хмыкнул, щелчком выбросил сигарету куда-то во мрак комнатушки и откинулся назад. Потом, вспомнив, вынул один из тех голубеньких кругляшков и прилепил его себе на запястье. Наркотик тут же лавиной обрушился на его мозг, унося сознание в безбрежные просторы океана удовольствий.
Он летел сквозь электрический вихрь. Нет, он сам был вихрем. Его молнии неистово хлестали о металлические стены тоннеля, в котором он оказался. Постепенно тоннель переставал быть холодным и пугающим, заставляющим обороняться. Он становился мягким, податливым каким-то, влажным. Засасывал его внутрь, в свои теплые недра, даря наслаждение. Джек, словно бур, внедрялся туда, потом вываливался обратно. И снова внутрь. С каждым погружением бур все увеличивал свой напор, ускорял движения. И вот он уже поршень в цилиндре автомобиля. Мощного, неудержимого на просторах трансконтинентального шоссе. Опьяняющая скорость. Джек летел по электрическим просторам все быстрей. Автомобиль постепенно превращался в болид, комету, несущуюся на встречу с Солнцем. Оно все ближе. Его чарующие протуберанцы похотливо ласкают его тело, наполняя каждую частичку опьяняющим теплом, жаром. Огненный шар Солнца все ближе. Он сливается с ним, яркой вспышкой оргазма озаряя самые потаенные уголки вселенной.
Когда он вновь обрел способность видеть реальный мир, китаянка уже сидела на противоположном углу дивана, с ожиданием глядя на него. На ней было надето какое-то тряпье.
Джек застегнул штаны и отдал девушке пятьдесят новых йен. Потом задумался и дал еще пятьдесят — денег было достаточно, отчего бы ни проявить добродетель. Китаянка схватила оранжевую купюру и что-то защебетала, видимо выражая благодарность.
На улице уже начинало темнеть, и моросил дождь. В голове
появлялась из кажущегося небытия. Да уж, забористая штука. Интересно, откуда он у него.
В ближайшем магазинчике он купил пива. Прохладная искристая влага немного уравновесила его с окружающим миром.
Кин был дома. Он приторговывал наркотиками, и еще кое-каким нелегальным товаром, а Джек как-то пару раз помогал ему раскрутить неплательщиков (во всяком случае, так о них говорил Кин) в Сети на кругленькие суммы. Странно, но память о Кине осталась. Утром он не мог вспомнить собственного имени, а Кина помнил. Помнил, кто он такой и где живет.
— Привет, — поздоровался Кин, пропуская его в глубину своей квартиры. Там было все также — создавалось впечатление, что Кин не то только что переехал в квартиру, не то со дня на день съезжает. Все вещи были свалены в несколько куч, везде валялись какие-то коробки, мусор. И сам Кин дома находился в плаще, будто собирался уходить.
— Привет. Как дела идут?
— А, — Кин неопределенно махнул рукой. — А по какому поводу нас посетить решил?
— Честно говоря, сам не знаю. Наверное, дела какие-нибудь.
— Что-то ты темнишь.
— Да нет. Просто утром проснулся в номере гостиницы. Как сюда попал — хоть убей, не помню. Вчера, вроде, в Лондоне был, а сегодня…
— Ты, парень, смотрю, совсем обдолбался.
— Вроде бы в Лондоне я в Сеть не обдолбанный ходил… — попытался возразить Джек.
— Ах, ты еще и в Сети память потерял?! Ты допрыгаешься, парень.
Кин, услышав о Сети, резко сменил тему разговора:
— Слушай, у меня тут в Сети дело одно есть. Ты же знаешь, а по компьютерам — полный ламер. Может, поможешь? Там ханыга один товар забрал, а деньги отдать забыл. Надо бы деньги-то вернуть. Ну, ясное дело, тебе половину, как всегда.
Джек задумался. Деньги у него, вроде бы, были. Откуда — не известно, но это не важно. Деньги, как известно, не пахнут. Ни какого повода нарываться на неприятности в Сети
не было. И все же…
Какой-то непонятный огонь разгорался внутри его. Желание быть в Сети, и не просто быть там, а что-то сделать, изменить что-нибудь, занималось от углей, подброшенных Кином, грозя разразиться настоящим пожаром. Он всегда не столько ради денег ломал защиты и файлы, сколько ради того самого внутреннего огня. Он не мыслил себя без этого, это было для него все равно, что дышать. И совсем нет ничего плохого, что за каждый вздох тебе платят деньги.
— Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать.
— Окей. Тогда прям сейчас и посмотри. Из Пьяного кабана. Здесь неподалеку.
— Знаю. Ты меня туда водил уже.
— Ага, точно, — Кин явно не помнил, когда его туда водил, но ему, видимо, было наплевать на это.
— Для прочищения мозгов чего-нибудь хочешь? — спросил Кин и откуда-то из недр своего хлама явил на свет пластиковую коробку, забитую всевозможного вида кожными дисками наркотиков. Джек занес было руку, потом вспомнил об упаковке синих кругляшков у себя в кармане и сказал: