Заброшки
Шрифт:
– А давайте посмотрим, что там написали? – предложил парень и посмотрел на Леру.
Все подошли к Светиному компьютеру, и Лера села за стол. Она провела пару раз мышкой по коврику, и монитор загорелся яркими красками заставки.
– Ничего тут нет.
– Она, наверное, все уже удалила, – печально, вздохнула Лиза. Ей очень хотелось посмотреть, что так взбесило их начальницу.
– Пф, – фыркнула Лера и застучала клавишами, – удалила она, напугались мы спонтом.
Лера была веселой женщиной с хорошим чувством юмора. Она умела всегда найти выход из любой ситуации. К себе относилась с иронией и часто
– Вот и нашли, – довольно разговаривала она сама с собой, – ничего она не удалила. В корзину скинула. Ага, вот всего один листик.
Она была хорошей домашней девочкой. Всегда себя прилично вела. Вовремя возвращалась домой. Прекрасно училась. Такое же получила и образование. Родители, имея вес в обществе, устроили на престижную работу. Она была тонкой изящной женщиной с воздушной копной рыжих длинных волос. Приятной в общении, хорошо готовила, не стремилась к приключениям. Все в ее жизни правильно. Дом, работа, деньги, карьера. И умница, как говорится, и красавица, и невеста завидная.
И время над ней словно не властно. Она тонка, изящна, мила лицом, с добрым нравом, приятным голосом. Всегда собрана и все у нее на своих местах.
В итоге пятьдесят скоро. А у нее все на тех же местах что и десять, и двадцать и тридцать лет назад. Она все так же одинока.
Лера протяжно вздохнула и первой нарушила молчание.
– Чо за хри-энь? И ради этой ерунды у нее башню снесло?
– Пошел я к себе, девчата, – сказал парень, – лично я ничего такого тут не увидел. Сплошная скукота. А я думал, интересное будет. Стихи там матюкливые.
– Она про себя писала, – тихо сказала Лиза, – ей зачем-то надо было. Нам не понятно. А она сразу увидела то, что ее так расстроило.
Марианна ничего не сказала. Она радовалась про себя, что главный запретил просматривать камеры в офисе. Запись на листе никому оказалась не интересной. Поэтому Лера ее снова скинула в мусорную корзину и все разошлись по рабочим местам.
История вторая – «Красавица южная никому не нужная»
Лиза несколько дней обдумывала слова Марианны. Она любила и умела готовить. Ей особенно удавалось хорошо работать с тестом. Они любили друг друга давно и взаимно. Для Лизы ничего не было приятней как опустить руки в теплый, мягкий податливый комок и творить из него чудеса. У нее все всегда получалось. Словно тесто имело тоже чувства и отзывалось на доброту Лизы тем, что хорошо и пышно поднималось.
Лиза провела пару бессонных ночей в раздумьях и решила посоветоваться с мужем. Он на удивление согласился мгновенно. Они вместе поехали в магазин, накупили ингредиентов. Все покупки, дружно и хохоча, занесли в дом, и настало время творить чудеса. Лизе на кухне у духовки, мужу в зале на диване под очередным сериалом. Он выдвинул себя на ответственную роль дегустатора конечного продукта. О том чтобы стать и помочь жене в трудном начинании, не могло быть и речи. Это ее затея, сама пусть и крутится в одиннадцать ночи.
Ничего лучшего, чем желтая кастрюля, для пирогов в квартире
Лиза села на рабочее место, а свою поклажу спрятала под стол. Рабочий день начался, офис жил своей будничной жизнью. Менеджеры мерно разговаривали по телефонам и стучали по клавишам. Кто-то вставал, кто-то садился. И только одна сотрудница была словно на иглах. Она часто осматривала весь офис пытливым взглядом поверх монитора. Но стоило встретить чей-то такой, же взгляд, Лиза, чуть краснея, опускала голову и пыталась делать вид, что она работает.
Сегодня у нее ничего не выходило. Нервное напряжение не давало сконцентрироваться. Ее сто пятьдесят обязательных звонков снова будут не выполненными. А о продуктивных разговорах вообще не могло быть и речи. Работа не ладилась. Лиза огорченно посмотрела на стол начальницы отдела и подумала. «Снова останусь без премии. Света за такую работу еще и жалобу на меня напишет. Точно уволят».
Девушка глянула на часы. Почти десять. Скоро первые самые голодные ласточки полетят за кипятком в эркер. «Как же всем сказать, что я пирожков напекла?». Эта мысль уже сотый раз прокручивалась в мозгу Лизы. Но она была стеснительной особой и не подумала о том, как же, предложит свой товар. Напечь оказалось самым простым делом. Как теперь продать?
Лиза поджала губы и поняла, что дело ее провалилось, так и не начавшись. Она сделала какую-то бестолковую запись в блокноте и взялась за телефон. Надо начинать работать.
– Лизок?! – раздался рядом голос Марианны, – а что это я уже второй раз мимо тебя хожу, и тут так пахнет вкусно? Ты пирожков напекла что ли?
– Напекла, – чуть слышно призналась Лиза и непроизвольно раскраснелась.
– На продажу, али как?
Марианна своим любопытством и любовью бесплатно угоститься, спасла ситуацию. Если бы она просто сказала: «Дай пирожка». Лиза бы не рискнула попросить за него плату. А тут она сама предложила варианты.
– Помнишь, ты как-то сказала, что я могу попробовать продавать, – начала она оправдываться, – вот я и подумала.
– Ба! – вскричала на весь офис Марианна, – народ! Наша Лизавета пирожков своих вкусных напекла и сидит, молчит. А нам чай пить не с чем! С чем пирожки и почем? Давай показывай!
И понеслось. Вокруг стола тут же образовалась любопытная толпа. Лиза достала еще теплую кастрюлю и открыла крышку. Она не успела перечислить, с чем пирожки, как их уже не было. А в ее ладошках звенели монеты и лежали помятые купюры. Такого успеха в ее жизни никогда не было. Она ошарашено села на стул и улыбнулась. В душе образовался неожиданный творческий подъем. На завтра она напечет вдвое больше и надо купить сумку переноску. В кастрюле носить неудобно, мало места, да и не красиво.
Ее день закончился поздно. До двух ночи она выпекала пирожки: с вишней, картошкой, луком-яйцом и ее любимые – с сухофруктами. Тут пришлось повозиться. Купить самый лучший чернослив, курагу и сушку. Возня с начинкой отнимала много времени и сил.
Лиза тихо легла в кровать и, подумав, обняла мужа.
– У-у-у, – тут же раздалось от него, – ты время видела?
– Ну а когда? – тихо спросила она, – я только закончила. Раньше тебя никакое время не смущало.
– Я устал, давай потом.