Забудь про меня
Шрифт:
– Где вы спали? – спросил Чеснокова.
– Вот тут у костра и спали, на рулонах. Одежду и матрацы я достал из-под обломков, а ночь и не была холодной.
– Придётся вам тут ещё сутки побыть. Еды мы вам привезли.
– Нам кроме хлеба и не надо было ничего. Вон сколько мяса, - кивнул он на ведро. – Но ты мне водку-то оставь, меня наказывать не за что. И потом… Меня менять не надо, я ещё поохочусь.
– Хорошо. Федя теперь долго пить не будет. И вот что, - продолжал он. – Завтра я пришлю сюда вездеход гусеничный с ребятами и газорезкой. Уберите весь этот бедлам аккуратно в сторонку,
– Семёнович! – обратился к шофёру. – Машину надо сюда подогнать, снимать кузов. Дежурные пока будут ночевать в нём. Буржуйка здесь есть.
– А как застряну? – отвечал водитель, держа в руке кусок мяса.
– Застрянешь – вытащим. Техники здесь много.
Благополучно сняв кузов с автомобиля, Семёнович с прорабом выехали на хорошую дорогу, вплоть до неё сопровождаемые бульдозером-болотоходом. Семёнович, довольный тем, что не пришлось таскать по грязи буксировочный трос, тихо бурчал про себя какую-то мелодию, но вдруг замолчал и спросил неожиданно:
– Николаевич, вот скажи: что ты терпишь этого Хасанова? Ведь он тебя когда-нибудь по- настоящему подставит.
– Пожилой человек, Семёнович, к людям должен быть терпимее, а ты?.. – улыбнулся собеседник. – Но если серьёзно, то он очень хороший специалист. Я сам виноват, это он
от безделья сорвался, завтра его заменю. Надёжнее, когда он нормальной работой занят. И, кроме того, - Владимир помолчал, подбирая слова, - в семье у него нелады. С женой разногласия, а у них дочка. Любит очень и жену, и дочку маленькую, души в ней не чает. Вообще, он хороший мужик, хороший человек.
– Зачем же он тогда их оставил, на трассу уехал?
– Потому и уехал, что нелады.
– И давно у него это?
– Года три уже.
– А дочке сколько лет?
– Около десяти, как я думаю.
Семёнович молчал, посерьёзнев, лишь спустя какое-то время произнёс, словно ни к кому не обращаясь:
– Вот жизнь!.. Есть ли кто, у кого всё хорошо, нет ли?
«Сплошной разлад», - подумал Владимир словами поэта, вспомнив, как два года назад Федя, настоящее имя которого было Фанур Хасанович, - объяснял он новое имя большей простотой в общении – вернулся из дома, использовав майские выходные и несколько отгулов. После приезда с ним произошёл запой, замеченный главным инженером, после чего тот отправил его на экспертизу в медпункт, находивший при полевом городке. Федя принёс и отдал ему какую-то бумажку, а подошедший Владимир поинтересовался, что это значит. «Главный» с явным удовольствием сказал:
– Отлично! Всё пойдёт в досье.
Когда прораб понял, в чём дело, он отвёл «главного» в сторонку и спросил:
– Зачем тебе это надо, Петрович?!
– Во-первых, это моё дело, - одёрнул он прораба, - а во-вторых, ты мне ещё спасибо скажешь.
Владимир спросил Федю, в чём дело.
– Я не пил с утра, поверь. Это ещё со вчерашнего вечера.
Впрочем, последствий от этой экспертизы не было, да и отношение
На базу они вернулись поздно. Владимир, обычно ходивший в столовую, вынужден был ужинать в своём вагончике, где жили прорабы. Делился вагончик на две половинки, в каждой из которых обитали по два человека, а поскольку случился вынужденный перерыв в работе нескольких объектов строительства, то Владимир теперь оставался там
один. Приведя себя в порядок, он почистил картошку, пожарил её и колбасу, и уже собрался сесть за стол, как в дверь постучали.
– Войдите! – отвечал он, не отвлекаясь.
– Здравствуй, милый! – услышал за спиной.
– Здравствуй, Наташа! Проходи, садись, поужинай со мной.
– Что ж ты не зашёл ко мне в медпункт, не предупредил, что будешь дома?
– Я не знал, что ты не уехала домой, и только что сам вернулся с трассы, извини. Впрочем, что я говорю? Тебе это надо, чтоб пошли слухи о том, что мы встречаемся?
– Дорогой, ты опоздал. Слухи уже идут, и я ничего не собираюсь скрывать, хочу, чтоб мне завидовали.
– Я не уверен, что стоит, но довольно; садись.
– Ты сторонишься меня, наверное, жалеешь о том, что произошло, но я – нет. Ты – мой, и пока мне будет позволено – будешь моим.
– Ну, всё! Давай есть.
– Вообще-то я поела уже немного с женщинами, но составлю тебе компанию. Ты не обращай на меня внимания, ешь.
– Я проголодался. Ребята подстрелили глухаря, но мне не удалось там поесть.
– Хочешь выпить? – спросил он спустя минуту.
– Нет, спасибо! Не хочу терять остроту ощущений, - улыбнулась она. – Я почему сказала, чтоб мне завидовали? Да потому что большинство наших женщин хотели бы иметь с тобой отношения.
Владимир покачал головой:
– Зачем ты так?
– Ты, очевидно, не знаешь, какие здесь нравы среди женщин? Вот для меня - это дико.
– Кое-что слышал, но не терплю сплетен.
– Сплетни и я не люблю, но вот сегодня, перед обедом, я занималась своими делами в медпункте, а в соседней половинке к моей уборщице зашли две её подруги. Ты же знаешь, у нас в городке незамужних женщин нет, кроме меня и поварихи. Так вот, они там устроили «разбор полётов». Пока их мужья работают во вторую смену, ночью, они поспорили, кто из них переспит со Степановым, ты знаешь, бригадиром сварщиков, он днём работает. Вот и ломанулись к нему в вагончик. Пока двое из них застряли в двери, третья пыталась пролезть в окно. Моя Нина всё же первой забраться к нему под одеяло.
А у неё ведь двое детей.
– Надеюсь, ничего не было?
– Дурачок ты! Каждая из них не один раз с ним была.
У Владимира испортилось настроение. Он хорошо знал мужа Нины, Митрохина Николая, спокойного, рассудительного сварщика, хорошо знал Степанова, воспринимая его как неплохого человека, ему и в голову не могло прийти, что тот способен на такую гнусность. Включив чайник, сказал:
– Мне неприятно, не надо больше об этом. Давай попьём чаю.
– Ещё не всё, ты должен знать… Они, несколько женщин в городке, заключили пари на то, кто первый соблазнит тебя. Так что эта победа – моя!