Забытое достоинство
Шрифт:
— И что из этого правда? — тихо рассмеялся сменивший гнев на милость Лейнард.
— Понятия не имею, это его надо спросить. Может быть все, а быть может ничего. Но в одном я уверена точно, сразились мы с ним знатно. Я прощена Ваша Светлость? — наигранно скромно спросила Лана склонив голову, на что солнцеволосый сложив руки на груди ответил:
— Да, но сначала ответьте мне на один-единственный вопрос. Мне, а заодно может быть и себе. Что вы испытывали сражаясь сейчас с этим мужчиной?
Простой вопрос герцога заставил Лану растеряться. Она не задумывалась над этим, просто наслаждаясь схваткой:
—
— Все просто, графиня. Я чувствовал в вас потаенную страсть. Для вас этот поединок был почти интимным действом, Вероятно одним из немногих что вам дозволяет ваш муж, или быть может совесть, по отношению к другим мужчинам. Но… Вы жаждите их внимания, их ласк, их чувств. — ласковый и вкрадчивый голос герцога заставил Лану нахмуриться. Было очевидно что солнцеволосый сам желает ее и пытается убедить в том что его страсти свойственны и ей.
— Я бы выпила “за Лейнарда Восточного, мужчину понимающего женщин лучше их самих!”, но у меня нет вина и желания пить. Я ответила на ваш вопрос, герцог, прошу меня извинить.
— Бежите? От меня или от себя? Сколько он еще будет позволять вам эти ночные шалости, прежде чем защитит вас и от них? Как много у вас останется своего? Это капкан созданный социумом и мужским эгоцентричным желанием обладания. Вас это высушит и убьет, как бабочку в коллекции энтомолога. Мне жаль вас графиня.
Собиравшаяся уже уйти Лана, резко остановилась и повернулась к Лейнарду тоже сложив руки на груди, они застыли как две статуи в свете луны. В их сердцах разгоралась злость, они не могли уйти от этого спора
— Вооот как, дорогой герцог? Во первых та “потаенная страсть” что вы почувствовали, была не моя, а его. — Лана кивнула на лежащего Рихарда, а Лейнард скептически улыбнулся, — а во вторых, я сама приняла решения променять всех мужчин этого мира на одного-единственного, того которого я люблю. Это моя Воля, а не общества и даже не его самого. — начиная разгораться от злости, Лана едва не дернула хвостом, рубашка хрустнула и едва не порвалась, а воздух выбило из груди, отчего уверенная речь в конце превратилась в тонкий задушенный писк, заставив солнцеволосого захохоть.
— Вы выбрали одного человека отринув весь мир и его чары? За этим больно и тошно наблюдать! Вместо того чтобы блистать, стать изысканейшим из наслаждений, вы предаете себя! Вас ведь тянет у мужчинам, верно? А дуэли, дуэли это способ для вас чувствовать их внимание, замена подлинной страсти, вы птица в клетке, Лана. Я хочу вас освободить.
Лана весело захохотала удивляясь тому насколько проницательный и всеведущий солнцеволосый был слеп.
— Стать шлюхой раздвигающей ноги перед каждым кто мне хоть чуточку покажется интересным, это ваше "освобождение" Лейнард? Это предательство, мерзкое и недостойное женщины и воина. Дуэли я люблю, во время схватки моя душа поет. А еще я люблю Айра и никогда не променяю настоящую любовь на лживую страсть.
— Неужели вы не понимаете? Любовь это оковы наложенные на вас вашим мужем. Ваш свободный дух мечется в них,
Покачав гривой серебристых волос, Лана сделала шаг назад от приближающегося солнцеволосого и с жалостью ответила:
— Лейнард, вы не умеете любить. Вы даже себя не любите. путая страсть и любовь, вы лишаете себя того уникального, незаменимого чувства, ради которого действительно стоит жить.
Герцог остановился и их взгляды встретились, золотые глаза сейчас светились Волей Охотника, он как неподвижный хищник следил за ней, считывая малейшие движения, стук сердца и даже дыхание. Наконец огорченно покачав головой, герцог ответил:
— Я все равно освобожу вас. Хотите вы этого, или нет.
— И как же? Попробуете взять меня силой? Вынуждена вас разочаровать, это ничего не докажет и не изменит. — чуть дрогнувшим голосом ответила Лана, ощущая как липкие путы страха медленно окутывают ее разум.
— Как банально и смешно! Разумеется я не стану этого делать. Я ведь желаю не "сломить" вас, а "освободить". Оказавшись на воле, вы станете блистательной королевой Тарсфола, пылающей грезой его ночей. О вас будут петь песни и слагать стихи, как о лучшей из женщин. А вы научитесь смаковать порочный сладкий нектар наслаждений и это будет…
— Жалкая и мерзкая замена тех ночных грез, что дарует мне мой будущий муж и возлюбленная. Ваш мир пуст, а вы его властелин. Властелин Ничего. Я знаю как одиноко в вашей тьме, Лейнард, как и то что вы хотите чтобы я составила вам в ней компанию. Но вы сами сказали, еще там на пиру. Мы — разные. А сейчас я все же прошу меня простить, я собираюсь пойти к тем кто мне дорог и предаваться любовным утехам до утра. А вы… Вы, если желаете, можете пойти и одиноко подрочить на самого прекрасного в мире человека. На этом закончим наш спор.
Лана развернулась и направилась ко входу в донжон, под заливистый смех герцога, который смеялся долго, смахивая слезы со глаз. Лана прекрасно понимала что так просто от него ей уже не отвязаться.
Смыв следы крови с руки у колодца, сереброволосая осмотрела кожу, от пореза оставался лишь тонкий, почти незаметный шрам который затянется к утру. Надеясь на то что Айр будет больше интересоваться другими частями ее тела, сереброволосая поспешила в южное крыло замка, еще по пути ощутив накатывающие волны наслаждения, заставляющие дыхание стать тяжелее и намокнуть внизу. Похоже рыцарь и ведьмочка решили начать без нее, ухмыльнувшись подумала девушка и ускорила шаг.
Впорхнув в комнату, она застала любовников врасплох, Ульма сидела на коленях Айра прижавшись к его груди спиной и затылком. Ее алое платье было приспущено обнажая пухлые груди сейчас заботливо укрытые ладонями рыцаря, он нежно поглаживал спелые полушария целуя, прикрывшую глаза и вытянувшуюся вверх, ведьму в шею. Услышав Лану они замерли посмотрев в сторону двери, по лицу харгранки быстро разливался румянец.
— О боже! Чем вы тут занимаетесь? — наигранно возмущенно воскликнула сереброволосая и сразу же с усмешкой добавила — Главное не останавливайтесь, продолжайте!