Забытые боги

Лисина Александра

Белка, не дождавшись ответа, подошла к Истаэру и бесцеремонно дернула за рукав:

— Истаэрчик, а ты чего такой смурной? Мой ушастик когда-то тебя обидел?

— Нет, — процедил эльф, машинально опуская взгляд. — Вряд ли это можно назвать обидой. Скорее мы повздорили.

— Надеюсь, не обо мне?

— При чем тут ты? —

удивленно повернулся к Белке кузнец и растерянно замер.

«Торкова коленка! — Таррэна внезапно прошиб озноб. — Да что же она делает?! Неужто не видит, что этого дурака уже зацепило?! Еще немного, и надо будет с руками отрывать!»

Белка, не заметив, как изменилось лицо мужа, капризно надула губки:

— А почему ты тогда сердишься? И почему сердится он?

Рен Истаэр не ответил: так и смотрел на нее, потеряв дар речи и, кажется, позабыв обо всем остальном.

— Бел! — рявкнул Таррэн, потеряв всякое терпение, и вскочил, с грохотом отодвинув тяжелое кресло. — Прочь оттуда! Слышишь?!

— Нет, не слышу, — буркнула она, не отрывая взгляда от отрешенного лица кузнеца. — Дай с человеком поговорить нормально. Не все же мне с вами лясы точить?

— Не надо! — запоздало всполошились Тиль с Элиаром.

— Отстаньте. Он мне нравится. И мы будем дружить.

Рен Истаэр тем временем шумно вздохнул, едва не пошатнувшись от окутавшего его с головой чарующего аромата эльфийского меда. Ошеломленно моргнул, когда на дне чужих зрачков заискрились теплые изумрудные огоньки. Неуверенно улыбнулся, завороженный их танцем с собственной вдруг смутившейся душой. Качнулся навстречу и…

— Назад!!! — с рыком оттолкнул его Таррэн, загораживая собой и гневно уставившись на свою безрассудную пару. — Бел, не смей!!!

— Но я только…

Таррэн и сам не знал, что на него нашло в тот момент. То ли три бессонные ночи сказались, то ли просто усталость взяла свое. А то ли раздражение на всю эту нелепую ситуацию

прорвало наконец давно трещащую по швам плотину… Таррэн не знал. Но когда заглянул в ее недовольные глаза, полные разочарования и досады, такая вдруг злость откуда-то накатила, такая ярость, что он впервые за многие годы не сдержался: приоткрыл краешек своей защиты, позволил «Огню жизни» вырваться наружу. Опрометчиво не увидел, как вспыхнул вокруг него молниеносно раскалившийся мрамор, и глухо прорычал:

— Хватит, я сказал!!!

Белка заглянула в его заалевшие настоящим бешенством глаза, но почти сразу отступила на шаг — до того они стали страшными. А потом поразительно тихо спросила:

— Ты что делаешь, ушастый? Разве я тебе мешаю?

— Да, Торк возьми!!!

— Хорошо, — ответила она еще тише, отступая еще на шажок. — Больше не буду.

После чего отвернулась и, ни на кого больше не глядя, спокойно прошла мимо разом притихших эльфов. Рывком сорвала свои ножны с подлокотника. Коротко свистнула, подзывая мнущихся снаружи перевертышей, и, едва они скользнули в зал совещаний, сухо велела:

— С этого мига они — ваши.

— Как это? — непонимающе замер Лакр. — Бел, ты чего?!

— Я ухожу. Надолго. Один. И теперь они — только ваши.

Перевертыши растерянно переглянулись. Но потом подметили угасающие глаза хозяина, резко изменившиеся лица Тирриниэля и Элиара. И, коротко поклонившись вожаку, заняли свои места за креслами лордов.

Белка, убедившись, что идиотских вопросов больше не последует, резким движением запахнула куртку, закинула на спину деревянные ножны. А затем, ни разу не обернувшись, ушла, оставив после себя расчерченный огненными змеями пол, дымящийся воздух и неожиданно появившийся в нем привкус угрозы, от которого даже владыке Эоллара внезапно стало не по себе.