Зачарованные
Шрифт:
— Как муж Нейаки, например? — подсказал Черное Копыто.
— Или Текумсех, — предположила Никки. — Возможно, только он способен переписать собственную часть истории, изменив свое решение и остановив тех, кто следует за ним.
— Мысль соблазнительная, — заключил Черное Копыто. — Но как знать, может, это под силу лишь тому, кто достаточно искусен и умудрен, чтобы убедить Текумсеха. — Взор его вновь обратился к Серебряному Шипу. — Хорошо, сын мой, я все это обдумаю и попрошу Духов наставить меня. А пока мы будем ждать их ответа, не мешало бы созвать кое-кого из наших людей и
— И проиграть, — добавила Никки.
Черное Копыто покачал головой, глаза его наполнились печалью.
— Да, дитя мое. Ибо за деяния нескольких проклятье понесут все. Таков путь жизни и войны, о ком бы мы ни говорили — о племени шони, британцах или американцах. Одни должны выиграть, другие — проиграть. Проигравшие сполна платят контрибуцию тем, кто одержал победу. Это повелось со времен древнейших цивилизаций и будет так до тех пор, пока последний человек здесь, на нашей матушке-земле, не отдаст небу последнего воздыхания.
Весть об общем сборе сразу же разлетелась по всем родам племени шони. А пока Черное Копыто размышлял и ждал ответа Духов, он нашел время, чтобы несколько раз побеседовать с новой племянницей, и так же, как в свое время Серебряный Шип, был очарован ее рассказами о достижениях людей в конце двадцатого века. Он задавал множество вопросов, о всех этих чудесах и новшествах хотя некоторые вещи, о которых она рассказывала его страшили. Никки, среди прочего, продемонстрировала ему быстрый огонь, как называл Серебряный Шип зажигалку, и вождь пришел от вещицы в такой восторг, что Никки предложила ему принять ее в дар.
Он отнесся к нему сдержанно.
— Тебе самой может понадобиться этот живой огонек, ибо, как я слышал, ты не очень сведуща и ловка в разжигании домашнего очага.
Но Никки настояла на том, чтобы подарок ее был принят.
Здесь, в этом старинном мире, существовало множество вещей, в которых она не очень сведуща и ловка. Приготовление еды на открытом огне, в чугунном котле или на вертеле, попытки испечь на раскаленном камне сдобные лепешки — все это было для нее сущим наказанием. Она никак не могла приноровиться к этим процессам, давая промашку то со временем готовки, то с расстоянием от огня, то с установкой необходимого жара.
— Знаешь, милый, все эти муки помогли мне по-настоящему оценить свою прежнюю плиту, — проговорила она, с тоскою глядя на лежащие перед ней недопеченные внутри и подгоревшие снаружи хлебцы. — Терморегулятор был, правда, не из дорогих, но это все же лучше, чем экспериментировать с открытым огнем. А уж за свою микроволновку я бы сейчас полжизни отдала.
— Ты опять говоришь загадками, Нейаки, — миролюбиво проворчал Серебряный Шип, без всякого энтузиазма поглядывая на предложенное ею подгоревшее печиво.
Он медленно, но верно выздоравливал и жил теперь с Никки в своем вигваме.
— Нечего и мечтать, — усмехнулась она. — Даже если я и перетащила бы сюда свое кухонное оборудование, толку от него здесь все равно никакого. Без электричества все эти современные чудеса будут мертвы. Только не проси меня объяснить
— Почему?
— Потому что я сама толком до конца его не понимаю, а уж как объяснить человеку начала девятнадцатого века, и совсем ума не приложу. Это все равно, что объяснить иностранцу, что такое в наши дни рок-н-ролл [25] . Да и вообще, можно я не буду сейчас влезать в дискуссию, тем более по поводу электричества, о'кей?
25
Rock and roll (R and R) — рок-энд-ролл (амер. сленг) — загул, вихрь развлечений, несколько дней пьянки и сексуальных развлечений.
Серебряный Шип с любопытством взглянул на нее.
— Ты что-то сегодня не в духе.
— Не валяй дурака, Шерлок. Можно подумать, что ты впервые заметил, что женщины иногда бывают немного не в духе! Разве твоя первая жена никогда не испытывала недомоганий во время пэ-эм-пэ?
— Пэ… Во время чего?
Никки закрыла глаза и быстро забормотала молитву, дабы Господь ниспослал ей терпение главное, что понадобится ей в эти дни.
— Предменструальный период, — выпалила она с раздражением. — За неделю или около того перед месячными кровотечениями многие женщины становятся раздражительными.
— Да, но ты не должна теперь страдать от этого, разве не так?
Его настоятельный тон раздражал ее.
— Всем нравится быть здоровыми, никто не хочет страдать и знать о страданиях прочих. Прости, я ведь никогда прежде не беременела, откуда мне знать, может, мое дурное настроение из-за этого, как и болезненность титек.
— Титек?
— Ну, сосалок!
Никки наклонилась и, сжав груди руками, ткнула ими чуть ему не в лицо.
— А-а! Сосалки! — Лицо Серебряного Шипа просветлело. — Наконец-то они получили достойное имя. Сейчас им самое время так называться!
Никки застонала.
— Сдаюсь!
— Значит, я победитель? Прекрасно! Значит, я могу взять эти сосалки в качестве контрибуции?
И, не дожидаясь ответа, он опрокинул Никки на спину рядом с очагом и принялся расстегивать пуговки ее платья.
Когда рот его прикоснулся к одному из набухших, отвердевших сосков, Никки застонала от наслаждения.
— Знаешь, Торн! Хоть ты и ведешь себя порой тупее любого идиота первокурсника, иногда мне кажется, что ты прекрасно понимаешь, о чем я толкую, но придуриваешься, нарочно провоцируя меня на занятия этим видом спорта.
Он приподнял голову и долго присматривался ко второй ее груди.
— Хорошо, но, кажется, и ты не прочь позаниматься этим спортом.
— Практика нас совершенствует… так говорят… — пробормотала она, поскольку речь ее сделалась почти неразборчивой, он в этот момент ласкал языком ее сосок. — Но мы не должны… С твоей стороны… ты не должен…
Он приподнялся, чтобы перевести дыхание, и усмехнулся своей неотразимой усмешкой, явленной будто с рекламы зубной пасты.
— Существует множество способов освежевать кролика. И, любезная моя Нейаки, множество способов приготовить дикую гусыню.