Зачарованные
Шрифт:
— Все верно, — подтвердил Серебряный Шип. — После несчастий, сотворенных Тенскватавой, великие планы Текумсеха объединить племена рухнули. Текумсех изгнал его, заявив, что он не брат нам больше. По сей день Текумсех ни разу не произнес имени Тенскватавы, он для него будто мертвый, как и для многих людей племени шони. Пророк оказался лжепророком и стал посмешищем для многих племен, не заслужив ничего, кроме презрения.
— В конце концов, что бы он о себе ни думал, он всего лишь ничтожный шарлатан и убийца, — твердо проговорила Никки. — И хотя он опасен, я не понимаю, почему мне надо страшиться его.
Черное Копыто взял на себя труд объяснить ей это.
— Тенскватава возбудил гнев многих людей, кроме того, внушил им страх своим темным
Никки подобные советы немало смутили.
— Если вы советуете мне быть тише воды, ниже травы, так зачем же тогда просите, чтобы я выступила перед советом?
— Совет вождей и старейшин состоит из уважаемых и почтенных людей, я доверяю им. Они выслушают все, что Нейаки поведает о событиях будущего, о том, какая судьба постигнет наших людей, если Текумсеха не отговорить от выступления против британцев. Большинство этих людей имеют, подобно мне, большое влияние не только в своих племенах, но и в соседних, с которыми они живут в мире и дружбе. Их всех беспокоит то, во что Текумсех вовлекает индейцев, вопрос этот для всех важен. А потому, Нейаки, им полезно будет послушать тебя, когда они соберутся вместе. Возможно, это поможет им склонить Текумсеха к миру.
Совет должен был состояться через четыре дня, но индейцы из других деревень уже начали прибывать. Новые, временные вигвамы появлялись быстрее, чем Никки успевала их сосчитать. Прибывающие обмениваясь, друг с другом приветствиями, наносили визиты родне и друзьям и трапезничали с ними; все это напоминало большой семейный праздничный сбор.
Конах не сомневалась, представлять ли Никки как свою внучку, точно так же и Черное Копыто, не колеблясь, говорил всем и каждому, что она его внучатая племянница, и даже провозгласил ее вестником будущего. Но ни тот, ни другая не делали никаких намеков вроде того, что, мол, она позабавит новоприбывших некими чудесными вещами, принесенными ею из будущего, и Никки одобряла это. Сопоставление важного факта ее явления из будущей эры с маленькими чудесами современной технологии действительно могло лишь насмешить гостей. Индейцы все-таки не дикари. Здесь ей придется пройти по тонкой грани между восторгом и предубеждением, и она не должна делать ничего такого, что могло бы превысить реальный уровень ее влияния.
В то же время, поскольку Никки надлежало держать слово перед собранием вождей, она, естественно, нервничала несколько больше, чем перед визитом к руководству школы, вызвавшему ее для отчета об учебной программе. Серебряный Шип в Черное Копыто понемногу готовили ее, посвящая в тонкости этикета, принятого на подобных ассамблеях, объясняли, что и как она может говорить, а что — нет. Конах презентовала ораторше новые мокасины и традиционное индейское платье из оленьей кожи. Никки вновь и вновь повторяла свою речь, так что теперь, разбуди ее среди ночи, она без запинки произнесла бы ее, но все еще чувствовала себя как Мария-Антуанетта по пути на гильотину. Она вспомнила старинный совет-анекдот, что если оратор хочет добиться успеха, ему следует все время помнить, что он полностью одет, а своих слушателей вообразить совершенно голыми. Когда она поделилась этим с Торном, он спросил:
— Это нужно, чтобы чувствовать свое превосходство и быть более уверенным в себе?
— Да, но это так, шутка. Не думаю, что при теперешних обстоятельствах подобный прием будет эффективен. Скорее всего, надо мною начнут хихикать, поскольку это худшее, что я могла бы сделать.
— Ты все страшно усложняешь, Нейаки.
Никки обдумала его предложение, затем, усмехнувшись, ответила:
— Нет, это тоже не годится. Я расхохочусь в ту же секунду, как мысленно сопоставлю их с великовозрастными обалдуями в модных кроссовках, переродившихся чуть не в бутсы, и обвислых, как дохлые лягушки, футболках. Да и не привыкла я, чтобы студенты особенно меня слушали, во многих из них спорт давно заглушил желание учиться. В этом смысле твои шони, полагаю, окажутся гораздо более развитыми и продвинутыми.
— А что это за дохлые лягушки в футболках?
— Ох, не спрашивай! — со смехом проговорила она. — Этого не поймешь, пока не увидишь собственными глазами.
Во время первой части совета Никки сидела спокойно, стараясь не привлекать к себе внимания. Когда пустили по кругу трубку мира, набитую священным табаком, она испугалась, что ей придется принять в этом участие. К счастью, все обошлось, иначе, сделав полную затяжку, она непременно закашлялась бы. Затем каждый из десяти присутствующих вождей вставал и произносил краткую речь, преимущественно на языке шони. Серебряный Шип объяснил ей, что это соответствует протоколу всех подобных собраний. Наконец почетному обществу представили вестника будущего.
Накануне Никки нашла в своем рюкзаке пачку жевательной резинки, и теперь, в качестве прелюдии к своей речи и как жест доброй воли, она раздала гостям продолговатые упаковки. Чувствуя себя фокусником, впервые выступающим на публике, Никки наблюдала, как вожди осторожно раскрывали обертки, доставали тонкие пластинки и внимательно обследовав их, отправляли в рот и начинали жевать. Постепенно распробовав вкус, все важно закивали в знак одобрения мятно-сладкого угощения.
Завладев их вниманием, Никки про себя похихикала и приготовилась к выступлению. Серебряный Шип стоял рядом, готовый переводить ее слова тем, кто не понимал по-английски.
— Братья мои, отцы и прадеды! Серебряный Шип призвал меня из будущего, чтобы я рассказала вам, что станет с людьми вашего племени. К великой моей печали, должна сообщить вам, что за то время, что для меня прошло, а для вас еще не настало, американцы завладеют этой землей, а все индейские племена, лишившись своих домов, будут силой оттеснены в новые места поселения, расположенные западнее Великой Миссисипи. Все усилия Текумсеха окажутся тщетными, американцев ничто не остановит.
Сейчас идет война между британцами и американцами. Текумсех ошибся, решив заключить союз с британцами и склонив к тому же своих последователей. Британцы скоро оставят эти берега и никогда сюда не вернутся. Но не им платить цену за победу американцев, и не смогут они защитить своих союзников индейцев. Те из вас, что уже сейчас ищут мира с американцами, те, что не пошли за Текумсехом тропой войны, возможно, продержатся дольше, хотя я не могу обещать, что и для них все окончится хорошо. Да и кто может это знать, судьбы человеческие написаны на небесах, так ли они сложатся, иначе ли?.. Но оказавшиеся на стороне проигравших несомненно понесут наказание. Впрочем, и те, что окажутся на стороне победителей, пусть спросят себя, можно ли рассчитывать на благодарность американцев и долго ли американцы, щедрые на обещания, будут о своих обещаниях помнить?
Поэтому я прошу вас, поговорите со своими людьми. Предостерегите их от союза с британцами и воинством Текумсеха. И еще, постарайтесь, пока не поздно, убедить их покинуть военный стан Текумсеха. Я умоляю вас сделать это как для их безопасности, так и для вашей собственной.
Никки умолкла. Возобновила она речь гораздо торжественнее:
— Конец этой войны уже близок. Скоро британцы и Текумсех познают горечь поражения, в то время как американцы насладятся вкусом победы. Подступает время великого сражения в Канаде. Там Текумсех, если он не одумается и не покинет тропу войны, погибнет, как и множество его воинов. Смерть Текумсеха будет сигналом распада его воинства.