Зачем тебе алиби…
Шрифт:
Разговор-то будет серьезный.
— Для начала, скажи, как тебя зовут?
— А если я скажу, что Наталья, тебе станет легче? — Девица умильно склонила голову набок, и Анжелика вздрогнула — она узнала свое собственное движение. Ей стало жутко.
— Сними парик, пожалуйста! — слабым голосом попросила она.
— Зачем?
— Я хочу посмотреть…
— У меня все так же, как у тебя.
— Скажи тогда… Зачем это нужно? Кто все это придумал?
— Игорь, — ответила та. — Здорово, правда?
— Не правда… Мне плохо… — Анжелика
— Не фиг было напиваться, если шла на важную встречу.
— Помоги мне…
— Чего ты хочешь? Вернуться в клуб?
— Я же не могу так сидеть! — чуть не плача, ответила Анжелика. — Дай руку!
Наталья помогла ей встать и прислонила ее к колонне. Их лица были совсем близко. Анжелика слышала знакомый запах духов — одуряюще сильный, видела расплывшуюся вокруг губ Натальи алую помаду (у нее тоже была такая). Видела ее внимательный взгляд, насмешливо задранную бровь.
— Матушка, — почти ласково сказала та. — Что мне с тобой делать? Тут нигде даже скамеечек нет.
А торчать на улице не стоит — менты заберут. Ты же совсем бухая.
— Я буду стоять, — упрямо повторила Анжелика. — Рассказывай! Говори!
Наталья огляделась по сторонам и вдруг пропала в темноте, будто ее и не было. Через минуту она явилась, с торжествующим видом волоча за собой большой деревянный ящик. Она грохнула ящик перед Анжеликой и усадила ее в тени колонны, подальше от входа.
— Там днем цветами торгуют, — пояснила она. — Ну, и валяются всякие полезные вещи. Так будет лучше. Верно?
— Спасибо, — выдавила Анжелика и тут же выругала себя за это слово. Она не хотела благодарить Наталью ни в коем случае. Даже если бы та вдруг спасла ей жизнь, она не стала бы ее благодарить.
Но такая простая любезность сейчас значила для нее больше, чем жизнь. Она, во всяком случае, сидела. И не на голом цементе. Она была не одна. Ее слушали, на нее смотрели. Ей предложили сигарету. Она отказалась, снова испытывая тошноту при одной мысли о табачном дыме. Наталья закурила и сказала:
— Не ожидала, что ты так налижешься. А я-то хотела заключить с тобой договор.
— Договор?
— Ну да. Собственно, наверное, это называется продлить договор… Он ведь уже был.
«Она даже говорит, как я.. — в отчаянии подумала Анжелика, — Я ее убью!» А Наталья задумчиво продолжала, поминутно оглядываясь по сторонам, не подслушивает ли кто-нибудь:
— Понимаешь, мы с тобой нужны друг другу. И даже очень. Не понимаешь, нет? Ну, вот тебе пример. Я же сделала так, что ты была в «Ла Кантине», хотя тебя там не было. Это же тебе помогло?
— Да. — Анжелике пришлось признать этот факт, но сделала она это без всякого энтузиазма.
Наталья радостно кивнула:
— Ну видишь! И ты должна делать для меня то же самое.
— Что я должна делать? — не поняла Анжелика. — Сидеть вместо тебя в
— В другом кабаке. В ресторане. В кафе. В библиотеке, черт возьми! — Она произнесла «в библиотэке». — Или просто купить газету в нужном киоске. Не понимаешь?
Анжелика сказала, что не понимает. Наталья рассердилась и выругалась:
— Чего тут не понять!.. Тупая башка! Мне тоже нужно алиби! И ты все эти годы мне его нормально обеспечивала! Ничего новенького от тебя не потребуется! Поняла теперь?
— Как это — алиби?
— Как? — сощурилась Наталья. Она пригнулась к Анжелике и быстро, горячо зашептала:
— Да ты всегда это делала! Ты выезжала с Игорем в город. Он говорил, что ему нужно по делу в какое-то учреждение. Или вы садились в кафе. А потом он вдруг вспоминал, что ему нужен журнал «Строительные материалы», или какая-нибудь газета, или он хотел, чтобы ты посмотрела, что идет в ближайшем театре, или отксерила какую-нибудь чепуху про строительство… Ты шла в кассу и смотрела, какие идут пьесы, а в театр вы не шли! И ты делала ксерокс, а он потом выбрасывал эти листки в помойку! И ты покупала ему журнал, или подходила к цветочнице и выбирала букет для его сослуживицы, у которой день рождения. День рождения! — фыркнула она. — Эти букеты всегда доставались мне! Спасибо тебе, милая, спасибо! Он никогда тебе не говорил, что у тебя отличный вкус на цветы?
— Говорил… — ошалело подтвердила Анжелика. С нее начал слетать хмель, и голова разболелась невыносимо. — А в чем дело?
— В чем?! Да в том, что киоскеры, цветочницы, билетеры в театре видели тебя! И парни, которые делали ксерокс, запоминали тебя! Ты была хорошо одета! У тебя в ушах были бриллианты! На пальцах — кольца! Ты привлекала к себе внимание! И потом они подтверждали, что видели тебя в это время и в этом месте! И ты делала мне алиби, дурочка!
Ты была мной! Сто раз! Двести Всегда!
Анжелика подняла руку, словно защищаясь от удара. Наталья изумленно спросила:
— Что такое?
— Зачем тебе это было надо?! — прошептала Анжелика, уронив руку на колени.
— Зачем? Не твое дело.
— Ты… Я знаю, — вдруг поняла она.
— Ничего ты не знаешь.
— Знаю. Ты — воровка.
— Я?! — Наталья рассмеялась. — Докажи! Я-то знаю, кто я. А ты не знаешь, кто ты! Хочешь, скажу? Те-те-ря!
— Это мое слово! — крикнула Анжелика. Потная ладонь зажала ей рот. Наталья тихо, но очень внушительно сказала:
— Будешь орать, стукну башкой об колонну.
Ясно тебе?
Анжелика с ненавистью встретила ее взгляд. Наталья убрала руку и вытерла ее о свое голое колено. Пренебрежительно сказала:
— Какая же ты дура… Откуда ты взяла, что я воровка?
— Ниоткуда, — Анжелике вдруг пришло в голову, что Женя может быть где-то поблизости. Он ведь знал, что Наталья будет здесь. Или… Или он решил, что все это — ложь? «Он принял меня за ее сообщницу… — сжалась Анжелика. — Его здесь нет… Пропала я…»