Зачем тебе алиби…
Шрифт:
— Где вы гуляли?
— Мне трудно вспомнить… — пробормотала она. — По бульварам.
— Вас видел кто-нибудь? Может кто-то подтвердить, что вы там гуляли?
— Ой, не знаю… А зачем это?
— Зачем? — Он снова открыл папку, лениво порылся в ней, нащупал нужный листок и скучным голосом зачитал:
— «Смерть наступила четвертого мая между девятью и десятью часами вечера». Это заключение судмедэкспертов. Мне бы все-таки хотелось знать, Анжелика Андреевна, что вы делали в это время.
Ведь получается, что и в девять вечера, когда вы только собирались уйти из дома, он мог быть мертв.
Ваших знакомых в казино мы, конечно,
— В девять он был жив! — высоким, звенящим голосом выкрикнула она.
Он ничего ей не возразил и закурил четвертую сигарету.
Глава 5
Анжелика глубоко вдавила кнопку звонка, вслушалась в механическую веселую мелодию, покусывая губы от нетерпения. Потом позвонила еще раз, но это явно было лишним — через дверь послышались тяжелые шаги, в глазок кто-то посмотрел. Потом ей открыли.
— Извините, — слегка задыхаясь, сказала она. — Юру можно?
— Он в институте, — певуче ответила ей высокая полная дама в лиловом халате. У дамы было приятное, тщательно запудренное лицо, тоненько выщипанные брови, высокая прическа из угольно-черных волос и неодобрительный взгляд. Анжелика нерешительно показала на свою дверь:
— Я ваша соседка…
— Помню, — спокойно ответила дама.
На этом разговор иссяк. Дама не выказала никакого любопытства, никакого сочувствия по поводу смерти Игоря, вообще ничего. Анжелика ожидала большего и попыталась еще раз:
— Я вообще-то по делу…
Дама подергала поясок своего халата и довольно нервно ответила:
— Не знаю, какое дело?
— Ну вы же слышали… — Анжелика дернула подбородком, показывая на свою дверь.
— Слышала. — Дама поторопилась с ответом, и это выдало ее. Анжелика поняла — эта женщина вообще не желает с ней говорить, она, непонятно почему, испытывает к молодой соседке неприязнь, а может, что-то похуже… «Из-за того, что ее сыночек ко мне в гости ночью ходил? — пыталась понять Анжелика. — Да это глупо! Ему же тридцать лет, в конце концов, и мы ничего такого не делали…» Ей очень не хотелось говорить на лестнице, еще больше не хотелось доказывать, что она не совращала невинного Юру — это было бы глупо. Поэтому она собралась с духом и спросила:
— Извините, я только что от следователя… Вы случайно не видели, как я уходила из дома вечером четвертого мая?
— Как это?! — удивилась дама. — Почему я должна была видеть, как вы уходили? Вы что — сами не знаете, уходили или нет?
— Я-то знаю… — Она уже поняла, что дама ее не спасет. — Но следователю нужны свидетели… Вы наши соседи…
— Я не видела вас, — отрезала дама. — Простите, я только после ванны, мне холодно стоять.
«Наглое вранье, — Анжелика с ненавистью всматривалась в ее смуглое от пудры лицо. — Волосы сухие, намазана, и ничего ей не холодно». Отвернулась, отступила к своему порогу и услышала, как у нее за спиной хлопнула дверь.
Дома она первым делом бросилась к телефону.
На этот раз сразу подошел Саша.
— Ну, чего тебе? — прошипел он. — Лена только что уснула!
— Какое мне дело до Лены! — Она скрючилась в кресле с телефонной трубкой в руке, ее знобило, ноги снова подгибались. У следователя она держалась неплохо, но теперь наступила реакция — хотелось рыдать, бить по всему, что на глаза попадется, обвинять кого-то в своих бедах… Но кого? Анжелика почти плакала:
— Ты
— Опять что-то нашла?
— Потеряла, дурак! — Тут она на самом деле разрыдалась, и это было так сладко, так необходимо ей в эту минуту, что она не стала слушать уговоров испуганного Саши, который просил объяснить, в чем дело. Она только и смогла, что повторить:
— Приезжай, скорее.. Ты мне нужен!
Он обещал подъехать в течение часа, и она еще долго плакала, сидя в кресле, упершись подбородком в поднятые колени, обняв себя за ноги. Так хорошо ей не плакалось с детства. Все напряжение, вся долго таимая ложь, вся растерянность — все вылилось на ее щеки двумя горячими потоками. В конце концов лицо защипало от соли, глаза опухли, но на душе стало посветлее. «И это глупо… — сказала себе Анжелика, поднимаясь и идя в ванную. — Глупо, ведь все стало еще ужасней.. Но не обвинят ведь меня! Алиби, боже мой… У меня было хорошее алиби, этот недоносок все испортил!» Она знала, кого имеет в виду, и это был не Саша. Только сейчас до нее дошла вся опасность положения, в которое попала их троица. «Конечно, нельзя ожидать, что убийца позаботится о нашем алиби… — Она плескала себе в лицо ледяной водой. — Все рухнуло, а я почему-то думала, что его убили, как планировали мы — где-то после полуночи… Ах, на кой черт мне теперь три свидетеля, да еще тот мужик за столом в казино, с которым я пыталась познакомиться, чтобы иметь еще одного! Теперь мне нужен хотя бы один, хотя бы один свидетель, что я ушла из дома в девять! Что я действительно гуляла! Господи! Но его же нет!»
Саша явился, вник в обстановку с первых же ее слов и встревоженно спросил:
— А Юрка что?
— Что Юрка… — проворчала она. — Его мамаша меня не видела. А он в институте.
— Можно с ним поговорить. — Саша закурил, напился минеральной воды. Разговор происходил на кухне. — Даже если не видел тебя, может сказать, что видел, да еще не в девять, а пораньше.
— Господи, да хотя бы ровно в девять! — вздохнула она. — Если он им соврет, кто-нибудь может его поймать на этом, тогда вообще я буду очень подозрительна.
— Да кто его поймает?
— Какая-нибудь бабка во дворе. Вдруг меня правда кто-то видел, когда я уходила?
— Что — бабки по часам засекали, когда ты вышла? — усмехнулся он. — Да и дворик у вас не то чтобы многолюдный.
— Скамеечек перед подъездами нет, это раз, и холодно еще бабкам гулять, — кивнула Анжелика. — Может, меня правда кто-то видел, но следователь сказал, что никого не опрашивали.
— Черт-те что, так свидетели все забудут! Обязаны были сразу опросить.
— Мало ли, что они обязаны. Так ты поговоришь с Юрой? Он же твой старый друг… Мне нужен хоть кто-то…
— Да поговорю, не бойся… — Он задумался, переспросил:
— Так что ты сказала — у него в ране была малахитовая крошка?
Анжелика кивнула, отошла к окну, стала смотреть во двор. На подсохшем асфальте девочка рисовала классики — розовыми и зелеными мелками.
Рисовала она криво, неумело, но зато с огромным наслаждением. Девочка выпрямилась, оглядела свою работу, достала из кармана курточки биту, бросила ее в первый квадрат. Прыгнула, толкнула биту кроссовкой, бита вылетела из пределов квадрата и унеслась прямиком в лужу. Девочка сбегала за ней, достала, обтерла ладонью и повторила попытку. Вышло еще хуже — бита осталась на месте, а девочка упала на колено. Анжелика вскрикнула, словно расшиблась сама, Саша так и подскочил: