Зачем тебе алиби…
Шрифт:
— Явно она.
— Конечно! — обрадовался Женя, как будто согласие Анжелики в какой-то мере снимало с него вину перед ней. — Я сразу все понял. Так нагло!
Стал всех расспрашивать, кто она такая. И выяснил, что вообще никто ее не знал. Даже как звать, не помнят Один говорит — Катя, другая — Лена.
Короче, кошмар. В милицию, что ли, заявлять? Не знаю… — Он помотал головой. — Не нравится мне кого-то вмешивать. Сам бы разобрался, что я — на девчонку буду милицию натравливать?
— Может, ты и прав… — засомневалась она. — А избить девчонку — это как?
— Слушай,
Меня это все возмутило.
— Ладно, может, ей бы пара синяков не помешала. А как ты меня нашел?
— Я тебя в ГУМе увидел.
— В ГУМе? Когда это я там была?
— Ну, в тот день, утром…
— А! Я пудру покупала! — вспомнила Анжелика. — А ты что там делал?
— Ботинки покупал… Ты понимаешь, я тебя вдруг увидел на галерее, через витрину. Бросил эти долбаные ботинки, бросился за тобой бежать. Хотел сперва тебя прижать, сразу разобраться, потом думаю — может, ты не одна, может, тебя кто-то ждет в машине. Мало ли что? Я думал, если ты воровка, то у тебя и знакомые могут быть такие же.
Короче, решил тебя выследить.
— И выследил?
— До самой квартиры. Я потом стал тебе в дверь звонить, но ты не открыла.
— И ты опять за мной мотался?
— Да, съездил за тобой на Тверскую. Что ты там делала, кстати? Я понять не мог.
— Дурью маялась, — мрачно ответила девушка. — Ну, а как тебе в голову пришло захватить меня на лестнице? Знаешь, как я испугалась?! Ты что — профессиональный киллер?
— Да ладно тебе, — смутился Женя. — Я подумал — если ты не открываешь — не могу же я двери ломать? Ну, и решил, что лучше всего сделать так, чтобы с тобой в квартиру войти. Ну, а там…
Вторая бутылка быстро опустела. Анжелика сидела, уперев лицо в ладони, и смотрела на Женю.
Женя, договорив, уткнулся в тарелку и поддел вилкой остывшее мясо. Где-то на заднем плане снова промелькнул официант, явно хотевший получить заказ на третью бутылку. Женя поднял голову от тарелки и попросил:
— Дай свой телефон.
Она записала номер в его записную книжку, он сунул ее в нагрудный карман и посмотрел на часы.
Анжелика поняла этот жест и сказала, что ей тоже пора идти, ее ждут.
— Я тебе вечером позвоню, — пообещал Женя. — Узнаешь мне ее адрес?
— Постараюсь, — растерянно ответила она и вдруг поняла, что не знает, как ей найти Машу. — Я постараюсь. Звони.
— Если сама увидишь эту бабу, лучше ничего ей про меня не говори, ладно?
— Я с ней не собираюсь разговаривать.
— И все равно, не нарывайся. То, что у тебя еще и мужа убили, мне не нравится. А квартиру не ограбили?
— Все, что пропало, — сказала Анжелика, перегибаясь к другому столику и забирая оттуда свой букет, — это малахитовая дрянь для часов, за которую я бы и гроша ломаного не дала. Больше ничего.
Глава 14
— Ты что такая красная? — неодобрительно спросил Саша, когда она появилась на пороге его квартиры. — И где ты пропадала?!
— В магазинах… — Она бросила на пол два раздутых
Саша подхватил пакеты, потащил их в комнату. Анжелика двинулась за ним, робко и нерешительно. Сумасшедшие всегда ее пугали, даже в книгах или в кино, в реальности же она никогда их не встречала. Она и хотела увидеть Лену, и боялась этого. Но то, что она увидела, разом прогнало страх и наполнило ее жалостью — неподвижная фигурка, скрючившаяся на постели под мятой простыней.
— Ты три часа ходила по магазинам? — недовольно спросил Саша, ставя пакеты на пол и быстро оглядывая фигурку на постели. — Могла бы и поторопиться, я же тебя просил.
— Не могла.
— Почему это?
— Попадала в перерывы… — Анжелика говорила тихо, боясь привлечь внимание Лены. Потом она кивнула на нее и прошептала, вопросительно округлив глаза:
— Спит?
Саша не ответил. Он залез в первый пакет, вытащил оттуда погнутый французский батон, ободрал с него целлофановую обертку, достал баночку гусиного паштета, открыл крышку, потянув за колечко, и принялся отрывать куски батона и макать их в паштет. Только, запив этот варварский обед минеральной водой, он соизволил ответить:
— Откуда я знаю? Может, и спит.
— Давно она так лежит?
— С тех пор, как ты ушла.
— Со вчерашнего вечера?! — испугалась Анжелика. — Но она же, наверное, есть хочет?
— А ты спроси.
Анжелика нерешительно посмотрела в спину Лене, подошла и осторожно склонилась над нею.
Лена лежала так неподвижно, что могло показаться, будто она поражена параличом или глубоким сном. Но глаза у нее оказались открыты. Сухие, воспаленные глаза, уставленные в стену. Только вряд ли она видела рисунок на обоях.
— Лен… — тихо сказала Анжелика. Она повторила имя несколько раз, но ответа не последовало.
Та по-прежнему сверлила взглядом обои.
— Бесполезно! — Саша снова забулькал минеральной водой и замер с мокрым открытым ртом, отдуваясь. — Бесполезно звать. Ни с кем не желает говорить. Презирает.
— Лена, — сказала она, не обращая внимания на его комментарии. — Ты как себя чувствуешь?
Может, поешь чего-нибудь?
У той даже ресницы не дрогнули. Анжелика смотрела на эти короткие белесые ресницы и отмечала почему-то, что впервые видит их ненакрашенными. Она не узнавала этого лица, не покрытого слоем косметики, не узнавала свалявшихся на подушке волос, но больше всего ее пугал этот, воспаленный взгляд, устремленный в стену.
— Лен, нужно хотя бы попить,. — робко продолжала она, протягивая руку и дотрагиваясь до ее плеча. — Хотя бы чаю. Хочешь чаю?
— Оставь ее в покое. — Саша снова принялся рыться в пакетах.
Анжелика гневно обернулась:
— Она больна! Не понимаешь?!
— Чего тут не понимать. Я первый тебе это сказал, — невозмутимо ответил он.
— Так ведь ей надо помочь!
— Ну и помогай. С меня хватит.
— Она с голоду умрет, если пролежит так еще сутки!
— Ничего подобного. Баз еды можно прожить месяц, как минимум.