Загадка школьного подвала
Шрифт:
В другой раз не будешь так колотить, — сурово откликнулась сторожиха.
Это была преклонных лет женщина с крашенными в рыжий цвет волосами. От нее за километр разило табачным перегаром. Темыч, который всегда очень заботился о своем здоровье, уверял, что школьная сторожиха отравляет экологическую обстановку в их микрорайоне. Она и впрямь смолила одну сигарету за другой. Как объяснил однажды ребятам Арсений Владимирович, раньше она работала машинисткой в штабе одного дальнего военного округа. Откуда бывший кадровый офицер Арсений Владимирович,
Здравствуйте, Екатерина Тимофеевна! — хором приветствовали сторожиху ребята.
Как хорошо, что вы живы! — выпалил Женька.
Где наша не пропадала! — ответила Екатерина Тимофеевна.
Затем она принялась шарить по карманам пальто.
Кончились, — разочарованно проговорила она. Затем, с надеждой глянув на Мою Длину и Пашкова, снова принялась шарить в карманах.
Угощайтесь, — протянул ей Лешка пачку сигарет «Давидофф».
Школьникова почти синхронно с Лешкой извлекла из сумки блок «Парламента».
Это вам, Екатерина Тимофеевна.
Все мне? — явно не верила собственному счастью сторожиха. — Целых десять пачек?
Именно, — подтвердила Моя Длина.
Так сказать, компенсация за моральный ущерб в борьбе с грабителями, — мигом нашелся Пашков.
Уже, значит, прослышали, — покачала головой сторожиха. — Вот дела… Вообще-то, конечно, мне ничего говорить не велено, — заговорщицки подмигнула ребятам она. — Но вы же свои и вообще почти родные. Пойдемте-ка в школу.
И ласково прижимая к груди блок «Парламента», Екатерина Тимофеевна распахнула свободной рукой дверь. Ребята проскользнули в вестибюль. Екатерина Тимофеевна тут же заперла дверь на замок.
Живешь, как на Везувии или Этне, — пожаловалась она. — Вот-вот превращусь в какую-нибудь Помпею.
В наше время запросто, — мрачным голосом подтвердил Темыч.
Ну жизнь, — продолжала сетовать сторожиха. — Хуже, чем в Штатах.
Естественно хуже, — вторил ей Темыч. — Там хоть и преступность, зато экономика устоявшаяся.
Экономику нам сегодня ночью такую устроили! — продолжала Екатерина Тимофеевна. — Мне еще, считайте, повезло. Жива осталась.
А разве кого-то прибили? — спросил Женька.
Типун тебе на язык! — воскликнула женщина. — Пока все живы.
Как это случилось-то, расскажите, — обратилась к женщине Катя.
Вообще-то мне не велели, — начала та и умолкла.
Ребята терпеливо ждали. Чувствовалось, что Екатерина Тимофеевна ведет нешуточную внутреннюю борьбу с собой. Из рассказа Моей Длины друзьям стало ясно, что милиция и директор школы пока решили не разглашать историю ограбления. Однако ребята понимали и другое. Екатерине Тимофеевне безумно хотелось поделиться хоть с кем-нибудь пережитым. К тому же Компанию с Большой Спасской она знала давно и относилась к этой семерке с доверием. Ну и, естественно, блок «Парламента» тоже сыграл свою положительную роль.
Поколебавшись еще какое-то время, Екатерина
— Только сугубо между нами. Потому как Петрович мне не велел. И Андрюша, ваш классный, тоже сильно тревожится.
Услыхав это, ребята обменялись выразительными взглядами. Они давно уже знали, что Екатерина Тимофеевна, несмотря на скромную свою должность, всегда полностью осведомлена о любом слове, произнесенном в стенах родной две тысячи первой школы. Видимо, сказывался богатый опыт работы в штабе дальнего военного округа.
Мы никому ничего не скажем! — хором воскликнули семеро друзей.
Могила! — ткнул себя в грудь Женька.
Это ты-то могила? — с сомнением покачала головой Екатерина Тимофеевна.
Ну! — радостно улыбнулся Женька.
Вы не беспокойтесь. Мы за ним проследим, — заверила сторожиху Катя.
Ну, тогда слушайте, — уже не в силах была молчать та. — В общем, я ровно в двенадцать ночи обход пошла сделать. У меня ведь обычно как? Обойду все, проверю, а после — на боковую. Обошла. Все тихо. Являюсь к себе. Ложусь, а мне чего-то не спится. На душе, знаете, словно кошки скребут.
— Со мной так тоже бывает, — вклинился Женька. — Когда плохо поужинаешь и потом есть хочется. Способ только один: пойти на кухню и залезть в холодильник. Ой!
Это Олег, изловчившись, ткнул Женьку в бок.
На ночь есть вредно, — возразила Екатерина Тимофеевна. — Вот покурить — другое дело.
Курить в постели еще вреднее, — совершенно некстати возник со своими нравоучениями Темыч. — Можно пожар устроить.
Вот я тебе сейчас, Микроспора, пожалуй, устрою самосожжение! — рявкнула на него Моя Длина.
Вы слушать-то будете? — недовольно произнесла сторожиха. — А то, если неинтересно…
Да что вы! — пылко воскликнула Катя. — Нам так интересно!
Закурите теперь моих, — сунул под нос Екатерине Тимофеевне свою пачку сигарет Лешка.
Сторожиха не отказалась.
В общем, — продолжила она свой рассказ, — и покурила я, и водички выпила, а сна так и нет. Потом вроде бы полежала и как бы забылась. Вдруг меня словно какая сила подкинула на кровати. Я села, прислушалась. Вроде тихо. А внутри прямо все дрожит.
Вот это да-а, — подыграла ей Катя.
Я — к двери. Открыла и снова слушаю. И такая вокруг тишина… И мне вдруг как бы что стукнуло: не к добру это. Думаю: «Может, свет в коридоре зажечь?» — а руку мою будто кто не пускает.
Как это не пускает? — уставился на сторожиху Женька.
Молодой ты еще, не понять тебе, — с сочувствием посмотрела на него Екатерина Тимофеевна. — Ну, такое вдруг у меня чувство, что никак нельзя мне дотрагиваться до выключателя. Я шасть в свою комнату. Халат накинула и фонарик взяла. А потом вновь в коридор подалась. Прошла по нему, огляделась. Все как обычно. Потом гардероб фонарем осветила. И там полная норма. Я уж к себе решила вернуться, а тут вроде из кабинета Петровича послышались шорохи.