Загадки, интриги, любовь...
Шрифт:
В этом не было ничего удивительного. Когда-то давным-давно судья Холбрук запретил дочери приближаться к этому дому, а после того, как чуть менее шести лет назад Шайенн стала управляющей этого ранчо, она по собственной воле избегала появляться рядом с собственностью семьи Дэниелс. Это место напоминало ей о разбитой мечте шестнадцатилетней девчонки.
Она должна была стать женой Ника, должна была жить с ним и его матерью в этом большом прекрасном доме… Ник управлял бы ранчо, а она преподавала бы в школе… Она нарожала
Сняв бейсболку, Шайенн тряхнула головой, отгоняя грустные мысли.
— Я несколько раз разговаривала с Карлом по телефону, но никогда не была в этом доме.
— Что ж, теперь вам придется заходить к нам почаще, — Грета тепло улыбнулась. — Ник ждет вас у себя в кабинете. Хотите что-нибудь перекусить? Я только что вынула из духовки яблочный пирог и сварила кофе.
— Нет, спасибо, — Шайенн улыбнулась и приготовилась постучать в дверь кабинета. — Надеюсь, разговор не займет много времени, — пробормотала она, но заметив удивленное выражение лица Греты, поспешно добавила: — Мне нужно успеть купить кое-какие продукты, прежде чем магазин Гарри закроется на обед.
Удовлетворенная ее ответом, женщина кивнула:
— Если передумаете, я буду на кухне.
С этими словами Грета направилась в дальнюю часть дома, а Шайенн попыталась взять себя в руки и успокоиться. Сейчас она меньше всего хотела оказаться за этой дверью, но у нее не было выбора.
С трудом сдерживая острое желание немедленно сесть в свой старенький «форд» и умчаться прочь, Шайенн постучала, а затем приоткрыла дверь.
— Ник?
Он сидел за большим дубовым столом и разговаривал по телефону.
— Рад слышать, что ты и Алиссия отлично провели медовый месяц на Багамах… — Кивком пригласив Шайенн сесть напротив, Ник засмеялся и произнес: — Когда узнаешь побольше о Хантере и его курсах по оказанию первой помощи, обязательно расскажешь. До скорого, Калеб.
Ник положил трубку и посмотрел па гостью. Выражение его лица стало серьезным.
— Полагаю, ты разговаривала с Лютером Фримонтом?
Шайенн была напряжена до предела. Она присела на край кожаного кресла, положила папку с документами на стол и пододвинула ее к Нику.
— Мистер Фримонт сказал, что ты являешься владельцем Шугар Крик и мне надо обсудить с тобой условия моего рабочего контракта.
Несколько секунд Ник пристально смотрел на Шайенн, затем, не говоря ни слова, открыл папку.
Чем дольше он просматривал бумаги, тем больше краснели щеки Шайенн. Когда она подписывала этот контракт, мистер Фримонт заверил ее, что жесткие условия, указанные в документе, останутся тайной, и только немногие будут знать действительные причины того, почему Шайенн добровольно вычеркнула из своей жизни десять лет.
Когда Ник вопросительно взглянул на нее, девушка готова была провалиться сквозь землю.
— Не желаешь все это
Сгорая от стыда, Шайенн прикусила нижнюю губу, однако затем, немного успокоившись, все же собрала остатки сил, гордо вскинула голову и посмотрела Нику прямо в глаза.
— Полагаю, там и так все ясно написано… — она сделала глубокий вдох. — Ты владеешь не только ранчо Шугар Крик, но и ранчо моего отца.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Ник был потрясен. Разве не забавно, что восемнадцатилетний мальчишка, которого судья Бертрам Холбрук попытался когда-то уничтожить, не только избежал тюрьмы, вырос, возмужал и вернул себе свои земли, но и стал владельцем ранчо самого судьи! Если бы произошедшее много лет назад не было бы так низко и отвратительно. Ник посмеялся бы от души, но одного взгляда на милое личико Шайенн ему хватило, чтобы понять: эта история не так проста, как кажется.
— В контракте написано лишь то, что я являюсь владельцем ранчо Флаин Эйч, а тебе осталось работать здесь еще четыре года, — отложив бумаги в сторону. Ник откинулся на спинку кресла. — Почему бы тебе не посвятить меня в детали?
Он не удивился бы, если бы Шайенн отказалась говорить об этом. Но когда девушка подняла глаза и гордо, с достоинством посмотрела на него. Ник невольно восхитился силой ее духа.
— У папы шесть лет назад случился удар. Его частично парализовало, и с тех пор он прикован к инвалидной коляске.
— Мне очень жаль.
Ник знал, как Шайенн любит своего отца. Должно быть, его болезнь стала для бедняжки тяжелым ударом. Да, Ник презирал Бертрама Холбрука, но он не хотел, чтобы кто-то страдал.
Шайенн потупила взгляд.
— Когда я бросила учиться, чтобы ухаживать за ним…
— Тебе пришлось оставить учебу? — Ник помнил: Шайенн всегда мечтала стать учителем, и тот факт, что ей пришлось оставить обучение, очень его расстроил.
— Мне осталось всего пара семестров, но папа нуждался во мне больше, чем я в том, чтобы получить диплом… — девушка равнодушно пожала плечами, но Ник видел, что это далось ей нелегко. — Да и все равно на последний год у меня не осталось денег.
Ник нахмурился. Бертрам Холбрук был одним из самых богатых и влиятельных людей в округе… По крайней мере, он заставлял всех в это верить.
— Наверняка…
— Нет! — Шайенн резко поднялась и подошла к окну. — Неужели я должна произнести все по буквам? Мы разорены. Единственное, что не дало нам стать бездомными, — это контракт, лежащий у тебя на столе.
Ник промолчал. Что касалось судьи, ему, конечно, было все равно, но Шайенн не должна расплачиваться за грехи своего бессовестного отца.
— Что же все-таки произошло? — спросил Ник, когда пришел в себя.
Шайенн передернула плечами, будто пыталась скинуть тяжелый груз.