Заглянуть за горизонт
Шрифт:
Молодая женщина, примерив новый образ, расцвела, стала более заметной, не такой, как роза в пышном букете, конечно, а как скромная маргаритка. И даже тренер по баскетболу мужской сборной их института стал оказывать Вале знаки внимания, хотя работали они бок о бок вот уже несколько лет. Внимание Сан Саныча, конечно, льстило, но он был женат, а с женатыми она даже в мыслях не связывалась.
Время наступило непростое, девяностые годы двадцатого столетия. Продукты в магазинах словно испарились, достать что-то было делом хлопотным и затратным. Всем преподавателям института выделили земельные участки под
«Вот что я буду делать с этим огородом? – тоскливо задавала Валя сама себе риторический вопрос. – Была б машина, я б развернулась. Руки-то помнят привычную деревенскую работу. А так? После массажей на перекладных ехать, сажать, полоть. А урожай как вывозить? Одна морока. Но уж взялся за гуж, паши до рассвета. И ночуй на травке».
Кстати, самые активные дачники умудрялись поставить на участке маленькую будочку для ночёвки и бодро рысили на все выходные на природу.
Таких были единицы, остальные приезжали на общественном транспорте, пахали до темноты и возвращались усталые, но довольные результатами труда.
Вот и Валя, взвалив на себя очередной мешок с овощами, по-бабьи вздыхала и рассуждала про себя, что сейчас муж как раз бы и пригодился.
Как-то осенним вечером Валентина завозилась на участке и не успела на последний автобус, проходящий мимо дач. Хорошо хоть сумки с морковью и свёклой были не очень тяжёлыми, но начал накрапывать холодный дождь, а зонта, конечно же, с собой не оказалось. Да и чем его держать, этот зонт, когда руки заняты плодами своего труда? Разве что зубами.
Остановившись на шоссе, Валентина стала голосовать, но проезжающие мимо машины, как назло, были полными и не могли захватить ещё одного пассажира. Минут через тридцать, когда Валя совершенно окоченела, остановилась маршрутка, шофёр сначала проехал немного дальше, а потом затормозил и сдал назад:
– Залазь, – коротко обронил он страдалице.
Валя с благодарностью нырнула в тёплое нутро машины и попыталась унять дрожь, от которой зубы выбивали даже не чечётку, а самую что ни на есть барабанную дробь.
– Я вообще-то в гараж еду, тут недалеко. Пассажиров уже не беру, смена закончилась, но ты такая несчастная стояла на этой дороге. Дай, думаю, подвезу, – развлекал водитель женщину, пока Валя, сжавшись в комок, пыталась согреться.
Слово за слово познакомились. Спасителя звали Николай, Коля, как он сразу представился. Жил водитель в пригороде Воронежа, шоферил после армии. Нигде после восьмилетки не учился и был вполне доволен своей судьбой. Валентина рассказала, что одна растит дочку, работает преподавателем в институте.
– Элита то есть… – прокомментировал Николай. – Умная, значит, – уважительно покивал он головой.
Для Валентины Колина реакция была очень необычна и приятна. Не так часто ей делали комплименты, всё больше благодарили за хорошую работу. Коля довёз пассажирку прямо до общежития, донёс сумку до двери со словами:
– Теперь я знаю, где ты живёшь. Как-нибудь забегу, – и распрощался, отказавшись от предложенного Валентиной чая. – Машину мне надо в гараж отогнать. Начальник ругается, когда запаздываем.
Не прошло и недели, как Николай заглянул в гости. Явился он с пустыми руками, но после вкусного ужина, взяв у хозяйки инструмент, исправил плохо закрывающийся замок на входной двери и наточил все окончательно затупившиеся ножи. Коля стал заходить часто, стараясь попасть
Катерина. Дневник доверия
Дядя Коля – запретная тема в сознании, тщательно скрытая в дальнем уголке памяти. До недавнего времени Кате казалось, что ключ от этого тёмного чуланчика потерян. Воспоминания покрылись паутиной, и больше никогда рот не наполнится горькой слюной страха, которую хочется выплюнуть и прополоскать горло горячей водой. Кипятком… Но нет… Смерть отчима всколыхнула, подняла густую затхлую муть со дна, выплеснула всю недетскую боль юной девчонки…
Воспоминания лезут изо всех щелей, и не заткнёшь их ватой, не замажешь клейстером, который мама варила в тот год, когда в их комнатке появился ненавистный дядя Коля.
Катюше мамин ухажёр сразу не понравился. Девочка собиралась идти в первый класс, занималась на подготовительных курсах и вечерами ждала маму с работы, спеша поделиться с ней новостями, но в гости почти всегда заявлялся дядя Коля. Он был громкоголосый, любил травить анекдоты, не всегда пригодные для нежных детских ушей, громко чавкал за столом и, самое главное, отнимал драгоценное мамино внимание, которое раньше целиком и полностью принадлежало Кате.
Валентина и сама понимала, что Николай не дотягивает до её уровня, но он был один из немногих мужчин, проявивших к ней интерес. Да и помощь его женщина оценила. В её жизни так мало было случаев, когда для неё что-то делали. Обычно это она безотказно помогала своим многочисленным друзьям.
Через пару месяцев Николай окончательно переехал к Валентине. Оформлять отношения она не хотела, вспоминая первый неудачный опыт. Николай не настаивал, хотя страшно гордился тем, что женщина, с которой он делит постель, такая умная, работает в институте и столько книжек прочитала.
Сам-то он не притрагивался ни к какой печатной продукции, кроме газеты «Спорт». Прочитав, тщательно складывал типографские листы, оставляющие тёмный налёт на пальцах, в стопочку. Экономный Коля использовал газетку под очистки от копчёной рыбы, до которой был страсть как охоч. До сих пор Катя ненавидит её запах, напоминающий о прошлом, бередящий раны, заставляющий прятаться от себя самой.
В комнате у Мироненко мебели было немного, и большой книжный шкаф занимал половину пространства. Коля, за всю жизнь прочитавший, по его словам, полтора учебника, с уважением смотрел, как Валя в любую свободную минуту хватается за книжку. Женщина и дочку приохотила к чтению. Катюша рано выучила буквы и, пока мама делала массажи, читала, как она говорила, жутко интересные книжки. «Дети капитана Гранта», «Таинственный остров», «Белый Бим Чёрное ухо» – все эти произведения Катя проглотила ещё до школы.
Разбирая как-то завалы на антресолях, Катя наткнулась на свой первый и единственный дневник. Старенькая потрёпанная голубая толстая тетрадка с переводной картинкой Микки-Мауса на обложке. Детский, неоформившийся почерк (Катя ясно представила себя маленькую, в коричневой школьной форме с белым кружевным воротничком, с высунутым от усердия языком, за письменным столом, который с трудом поместился в уголке их комнаты); помарки, тщательно, до дыр затёртые лезвием (ну не было тогда корректоров); рисунки главных персонажей девчоночьих записей.