Загнанный
Шрифт:
Нотка отчаяния закралась в его голос. Не потому, что он боялся, хотя, конечно, он боялся. Только дурак никогда не боится.
Я не могу потерять их. Он почувствовал холод под ложечкой, как будто кто-то держал там нож. Это все, что у меня осталось от него.
— Твое? — Девчонка горько усмехнулась. — Не верю, хотя…
Она шагнула к нему. Боба мельком увидел, что позади нее остальные дети неподвижно наблюдали.
— Ты должно быть очень умен или везуч, чтобы заполучить в свои руки боевой мандалорианский шлем, — продолжала она. — Мы всегда ищем умных новобранцев. И везучих.
Боба тряхнул головой.
— Мне
На худом лице девчонки медленно появилась жесткая улыбка.
— Тогда ты не долго протянешь на Татуине, — сказала она. — И тебе потребуется вся твоя удача.
Она медленно подняла руку. Ее кисть сжалась в кулак. Остальные дети сделали то же. Боба смотрел на них. Их кулаки раскрылись, как будто расцвели ядовитые цветы. Они держали руки поднятыми, ладонями наружу, так, чтобы Боба мог видеть.
В центре каждой ладони был глаз. И каждый смотрел на Бобу Фетта.
ГЛАВА 6
— Что… Что это такое? — запинаясь, спросил Боба.
— Глаза нашего господина, — холодно ответила девчонка, которую звали Йгаба.
— Господина?
Не говоря ни слова, девчонка повернулась и пошла в темноту. Боба уставился ей вслед смущенный и обессиленный. Мальчик рядом с ним жалобно завопил. Боба посмотрел вниз пристыжено — он почти забыл про него.
— Йгаба! — крикнул мальчик. Девчонка шла не оглядываясь. — Йгаба, пожалуйста, подожди!
Боба чувствовал себя виноватым. Он окаменел от мысли об этих глазах лишенных век. Он чуть — чуть ослабил руку, державшую мальчика.
Но этого хватило. С пронзительным смехом мальчик выдернул руку. Он выскользнул из захвата Бобы и радостно побежал за остальными. Боба застонал и побежал следом.
Он нагнал их через несколько минут. Темная комната сужалась в единственный проход — туннель. Стены были сделаны из какого-то тонкого прозрачного материала. Песок просачивался в пазы по сторонам туннеля. Он видел остальных недалеко впереди. Они шли не торопясь. Он слышал смех и обрывки разговора.
— … теперь Господин будет доволен?
— Пока он нас кормит, мне плевать на это!
— Шшшш, вы все!
Боба увидел, что впереди туннель расширяется в круглое помещение. Оно светилось тускло оранжевым. Когда остальные вошли, они выглядели, как куклы перед костром. Последним вошел Боба. Он внимательно смотрел вокруг в поисках воровки.
— Добро пожаловать, незнакомец, — приветствовал его ее голос.
Он посмотрел вверх. Она была там, сидела на высокой металлической полке. Она подняла руку, и он увидел еще один глаз, смотрящий на него. Она болтала голыми ногами. Его шлем был между ее колен.
— Не волнуйся, — сказала она. — Они не могут причинить тебе вред. Я имею в виду глаза.
Боба повернулся, глядя вокруг в изумлении.
Он был в кабине космического корабля. И не какого-то, а тидского крейсера — он узнал его по чертежам, которые изучал в квартире отца на Камино.
— Как он сюда попал? — спросил Боба.
— Так же, как мандалорианский шлем попал в твои руки, — сказала девчонка и рассмеялась. — Кто-то украл его.
Она взяла его шлем. Она долго смотрела на него. Потом повернулась и убрала шлем в какой-то отсек. Она ввела защитный код. Дверь отсека скользнула закрываясь. Она стояла, глядя вниз на Бобу, на лице которого отражалось страдание.
— Не
Она шагнула к краю полки, спустилась вниз и пошла к Бобе.
— Он будет там в большей безопасности, — добавила она тише. — Поверь мне.
— Поверить тебе? — Боба начал кричать. — Тебе…
Девчонка сделала ему знак не шуметь. Он мельком увидел глаз на ее руке, зрачок черный, как чернила. Она приподняла бровь, молча показывая ему на гигантское помещение вокруг.
Боба закрыл рот. Он повернулся и осмотрелся.
Теперь он видел, это был не целый крейсер. Только кабина. Огромные неровные разрезы были видны в местах, откуда удалили крылья и генераторы энергии. То, что осталось, было длинной высокой комнатой. Голые провода и обгоревшие металлические кольца свисали с потолка. В полу были дыры. Тусклый оранжевый свет исходил от светящихся шаров, подвешенных над головой, как огромные яйца насекомых. Повсюду были куски разрушенной проводки, разбитая плитка, остатки чего-то, похожего на оружие — импульсные пушки, оболочки протонных торпед, фазеры.
И везде были дети. Десятки. Они сидели на металлических полках, которые окружали комнату, глядя на него голодными мрачными глазами. Он никогда не видел таких худых людей или других существ, даже каминоанцев. Они были всех рас и цветов, какие только можно было найти в галактике — дети с Алдарана, Каларбы, Татуина, зеленоглазые куаты, юные ведьмы Датомира, похожие на выдр селонианцы.
И только одно у всех было общим, насколько Боба мог видеть, все были изможденными. Все выглядели испуганными. И у каждого из них был дополнительный глаз.
ГЛАВА 7
— Кто… Кто вы такие? — Боба повернулся к воровке. — Что это за место?
— Я Йгаба, — девчонка разгладила спереди свою грязную накидку. Она выглядела смущенной. — А это крепость армии господина.
— Армии? — Боба посмотрел на истощенные фигуры, внимательно смотрящие на него. — Мой отец всегда говорил, что армия движется на желудке. Не похоже, что эта куда-то идет.
Шокированный ропот донесся от смотрящих на него фигур. Йгаба тряхнула головой. "Я бы на твоем месте не стала так говорить, — сказала она тихо. — Господина это не слишком обрадует".
— Господин? Какой Господин? — Боба уставился на нее. — Я не вижу тут никого главного.
Дети зашептались. Йгаба бросила обеспокоенный взгляд через плечо.
— Я серьезно, — сказала она. — Лучше не…
Неожиданно ее глаза широко открылись.
— Господин! — выдохнула она. Она подняла руки к лицу, затем, съежившись, бросилась на пол. — Господин Либкат…
Боба резко повернулся, чтобы увидеть, на что она смотрит. Воздух мерцал и становился светлее, как будто в невидимую бутылку лился сияющий песок. Очень медленно в центре комнаты появилась форма существа. Он был высокий и тонкий, одетый в темно — синюю мерцающую мантию. Он выглядел еще выше из-за головного убора — блестящей черной митры, похожей на корону. Его руки были скрюченными и болезненно белыми, как и лицо. Глаза были огромными и круглыми. Они светились тем же тускло оранжевым светом, что и шары в комнате. Очень медленно и осторожно он поднял голову и пристально посмотрел в комнату. Когда он говорил, его голос был неприятно мягким. Он издавал тихое шипение, как кипящий чайник.