Загробные миры

Вестерфельд Скотт

– Было весьма любезно прийти и спасти меня.

Буря в его глазах абсолютно улеглась.

– Не уверен, что ты нуждалась в спасении.

– Возможно, но было здорово наблюдать за тем, как ты заставил улепетывать того старикашку.

Уголки его рта поползли вверх.

– Я задавался вопросом, позовешь ли ты меня. Сестра была уверена, что да.

– У Ями сложилось обо мне такое впечатление?

– Она считает, что ты, вероятно, будешь меня отвлекать.

– Надеюсь, она права.

Он кивнул.

– Она всегда права.

– Ямараджа… –

произнося его имя вслух, я слегка вздрогнула.

– Зови меня Яма. «Раджа» – просто титул.

– Что он означает?

– Принц или что-то вроде владыки.

Я удивилась.

– То есть я называла тебя Владыка Яма?!

Он боролся с улыбкой, которая становилась все шире.

– Ты это сказала лишь раз или два.

– Но в мыслях я именно так тебя и называла! – застонала я, чувствуя себя растяпой. – Ладно, но сейчас и впрямь знаю твое имя! А оно сработает? Если я тебя позову, ты услышишь меня и обязательно придешь?

Он склонил голову в знак согласия.

– Имя важно, но здесь как при путешествии в определенное место тоже нужна связь.

– Сегодня ночью ты появился. Похоже, связь между нами наладилась.

– Да, – он шагнул ко мне, – но она могла бы быть и крепче, мало ли что.

– И как мы этого добьемся? – прошептала я, смежив веки.

– Вот так.

Едва наши губы повстречались, меня охватило сильное, пьянящее чувство. Оно расцветало в груди, заставляя прерываться дыхание, и рассеивало остатки страха, которые еще тлели во мне после долгой ночи. Но я желала большего и прижалась к его рту своими губами: поцелуй стал чувственным и страстным.

Ветер, дувший с реки, превратился в сухой и пронизывающий ураган. Мое тело будто пронзили тысячи покалывающих кожу булавок. Мои глаза на миг открылись, и я увидела сноп искры, как в тот раз, когда Яма возник из тьмы, чтобы спасти меня. Вокруг его ног пылал воздух.

– Это ты сделал? – пробормотала я.

– Не только я.

А потом слова стали нам не нужны.

* * *

Часом позже я тихо спустилась в спальню, безопасную, гостеприимную и знакомую. Кожу до сих пор покалывало. Тело казалось легче. Лед в душе почти растаял, испарившись под губами Ямы.

Но намечалась серьезная проблема. На моей кровати, уставившись на телефон, сидела мама.

После ночных происшествий я и забыла, что она пришла ко мне в комнату как раз перед моим погружением в реку. Конечно, она меня не видела, и я по-прежнему находилась на обратной стороне, но не могла же я оставаться там вечно.

Прижавшись к Яме, я казалась себе могущественной, будто для меня нет преград, но сейчас почувствовала себя маленьким ребенком, которого вот-вот спустят с небес на землю. Если бы я выскользнула на улицу и вернулась через парадную дверь, притворившись, что прогуливалась, как бы мама отнеслась к моим эскападам? После такой недели она могла бы взбеситься или, что еще хуже, начала бы проверять меня каждую ночь.

Я гадала, сколько отсутствовала, и

на миг прижалась к стене. Что же делать? Ведь я не могла позволить, чтобы она и дальше сидела на кровати, размышляя, куда запропастилась ее дочь. Нужно было придумать разумное объяснение, почему я не лежу в постели.

Минди тоже исчезла. Вероятно, она снова спряталась в мамин шкаф, что натолкнуло меня на одну мысль…

Я пока не стала спецом по хождению сквозь стены, но дверца шкафа была приоткрытой, когда я натягивала джинсы. Я прошмыгнула внутрь и устроилась на ворохе мятой одежды. Мой шкаф оказался не таким просторным, как мамин, но его хватило, чтобы свернуться калачиком и притвориться спящей.

Я несколько раз резко вдохнула, заставляя сердце биться чаще, и вскоре моя связь с обратной стороной начала ослабевать. В щель проникала косая полоса света, и я увидела, что мир вновь обрел свои яркие краски.

Перейдя грань, я бесшумно сбросила с себя джинсы и худи, после чего тихо зевнула.

После долгого нервного ожидания в тишине я собиралась зевнуть погромче, но мама меня опередила:

– Лиззи?

Я толчком распахнула дверцу. Та отворилась с заунывным скрипом, и я увидела недоуменное мамино лицо.

– Привет, – сонно проворчала я. – Почему ты здесь?

– Я услышала твой голос и вошла посмотреть, что стряслось. А тебя не было… – Она покачала головой. – Ради бога, Лиззи, что ты делаешь у себя в шкафу?

– Сплю. – Я села, моргая и потягиваясь, – Мне приснился очень страшный сон, и когда я проснулась, мне просто показалось, что здесь безопасней.

При виде печали на ее лице я почувствовала себя ужасно. Но вымышленные кошмары были лучше, чем объяснения: «Ко мне пристал злой психопомп, после чего я отправилась навестить дом старого серийного убийцы, ах да, и втюрилась».

– Лиззи, мне так жаль. Хочешь поговорить о сне?

Я покачала головой.

– Так, ерунда: ни аэропортов, ни террористов. Просто… ноги застряли в черной липкой дряни, и я тонула.

– Звучит жутко, детка.

– Прости, что разбудила, – сказала я, выкарабкиваясь из шкафа и вставая.

Мама выдавила из себя улыбку, поднялась с кровати и заключила меня в долгие объятия. Когда мы их разомкнули, она взглянула на мое самодельное гнездышко на полу.

– Забавно, – сказала она, – раньше, маленькой, ты боялась шкафов, но в том доме, где выросла я, были огромные встроенные шкафы, куда можно войти. Бывало, я там оставалась на ночь вместе с…

Я ждала продолжения, но мама до сих пор разглядывала ворох одежды. Она опустилась на колени и подняла что-то с пола шкафа. В ее руке блеснул… кухонный нож, который я взяла с собой в загробный мир. Должно быть, он вывалился из кармана, когда я быстро стягивала с себя джинсы.

Я попыталась улыбнуться.

– Ну да, я как-то перепугалась.

На ее лице появилось знакомое грустное выражение.

– Прости, мама. Знаю, это кажется странным.

Она осторожно держала нож обеими руками.