Закат Солнца
Шрифт:
Трое молодых людей покинули беседку, и Айнишах Султан, капризно поджав губы, долго смотрела им вслед. Но сидеть здесь одной султанша не хотела и потому, раздосадованная, решила вернуться к себе в покои. Тоже оставив беседку, она недовольно покосилась на серое небо и надела на голову глубокий капюшон плаща, чтобы скрыться от начавшегося дождика. Девушка ступала по саду меж зеленеющих деревьев и благоухающих цветов, как вдруг разобрала знакомый голос, заставивший ее приостановиться.
– Надеюсь, вы понимаете, что мой сын должен будет находиться под вашим неусыпным контролем, если
Любопытно выглянув из-за кустов, она увидела Небахат Султан в нежно-персиковом платье и необъятной меховой накидке, а рядом с ней невысокого рыжебородого мужчину в богатом синем кафтане – Аламуддин-паша, кажется.
– Госпожа, можете на меня рассчитывать. Шехзаде будет надежно охраняться. Я лично за этим прослежу.
– То, что вы рассказали относительно этого похода, меня встревожило, – Небахат Султан говорила негромко, но ее слова можно было разобрать. – Коркут-паша столько лет пылал необъяснимой ненавистью к Генуе и даже пошел на союз с неверными ради того, чтобы дважды ее растерзать. Теперь же он хочет пойти с войной на своих недавних союзников. Странное дело… Возможно, им известно что-то, что он хотел бы скрыть? Могли быть какие-то тайные договоренности с Англией и Венецией?
Аламуддин-паша помялся и ответил с сомнением:
– Я бы не стал исключать такой возможности, госпожа. Коркут-паша на все способен. И если уж он пошел на тайный сговор с Англией или Венецией, то наверняка постарался скрыть это. Единственный, кто может что-то знать и рассказать нам, это Мехмет-паша. В свое время он может оказаться полезен вам. Мне известно, насколько напряженные отношения у паши с Коркутом-пашой и его сыном Саидом-пашой. Единственное, что их связывает, это Мерган Султан. Но это хрупкое равновесие может быть нарушено, стоит ей выбрать сторону мужа, а не отца. Тогда войны между ними не избежать.
– Это было бы неплохо, но Мерган Султан понадобятся весомые основания для того, чтобы отречься от отца, ведь это он питает ее силы. Сейчас предпосылок для этого нет. Меня другое беспокоит. Кого повелитель оставит регентом престола? Вновь Ибрагима-пашу?
– При всем уважении, но решающее слово за Коркутом-пашой. И раз Ибрагим-паша его преданный соратник, разумеется, он многовероятно выберет его кандидатуру. Ему нужен здесь свой человек, пока он отсутствует.
– Всяко лучше, нежели он назначит своего непутевого сына, – вздохнула Небахат Султан, молясь, чтобы великому визирю не пришла такая мысль в голову. – А если нам попытаться сделать регентом престола моего шехзаде? Он уже достаточно взрослый.
Подслушивающая их разговор Айнишах Султан навострила слух, желая разобрать каждое слово, чтобы потом передать все матери.
– Это будет сложно, – предупредил собеседницу Аламуддин-паша. – Если вообще возможно. Коркут-паша не допустит, чтобы ваше влияние усилилось, а это неизбежно, стань ваш сын регентом престола на несколько лет, пока будет тянуться война. Ему на руку, когда династия слаба, ведь только так он может управлять государством.
– Ты прав, добиться этого будет сложно, – тонко улыбнулась Небахат Султан. – Но я сложностей не боюсь. И пора уже Коркуту-паше начать
Аламуддин-паша с опаской на нее поглядел.
– Вам следует быть очень осторожной, госпожа. Пока паша жив, он сделает все, чтобы сохранить власть в руках своей семьи. Они создали новую династию. Или грезят об этом.
– Вот именно, паша. Нужно лишить их влияния, пока не стало слишком поздно. Иначе династия Османов окажется под угрозой. Незаметно и осторожно мы будем менять положение вещей. Пусть пройдут годы. Мой шехзаде окрепнет, а Коркут-паша приблизится к смерти. Останется лишь подтолкнуть его в пропасть.
– Что же… – скованно молвил Аламуддин-паша. – Что вы намерены сделать для начала, госпожа?
– Мне нужно расширить влияние за пределы дворца, – степенно отвечала Небахат Султан. – Как и прежние могущественные хасеки, я должна встать во главе крупного благотворительного вакфа.
– Но Мерган Султан уже управляет самым крупным столичным…
– Я создам свой вакф, паша, – перебила его султанша. – И он ничем не будет уступать тому, которым управляет Мерган Султан. Но об этом после. Мы позже с вами встретимся и все детально обсудим. Ждите от меня весточки.
Злостно усмехнувшись, Айнишах Султан под моросящим дождем заторопилась во дворец, чтобы ее не поймали за слежкой. Валиде Султан и ее матушке будет интересно узнать обо всем этом…
Дворец Эсмы Султан.
После нового замужества Эсма Султан получила в пользование свой старый дворец, который освободился с отъездом ее вышедшей замуж подруги Михримах Султан. Изысканная обстановка, красивая и дорогая мебель, картины и цветы – все в нем осталось по-прежнему, но султанша уже не ощущала себя здесь как дома. И причиной тому был ее нынешний муж, которого она всей душой ненавидела и презирала.
Несчастная в настоящем, Эсма Султан часто предавалась воспоминаниям о прошлом. И ей становилось ужасно горько от того, что в те времена она совершенно не ценила то, что имела. Она принимала свое счастье как должное и порой даже не сознавала, что счастлива. Ведь, оказалось, ей несказанно повезло с первым мужем, несмотря на все трудности, что встретили ее в браке с ним. Давуд-паша был замечательным человеком – добрым, понимающим, с открытой душой и благородным сердцем. Он был мягок и терпим с ней, всегда поддерживал и был ее опорой в жизни. И даже когда они потеряли столько детей, брак их не разрушился, и они жили в мире и согласии своей маленькой семьей, в которую после вошла и Нермин.
Боль все еще терзала ее, стоило султанше мыслями коснуться имени названной дочери, которую она с такой любовью и заботой вырастила взамен собственных потерянных детей. Бедная девочка, она столь необдуманно рассталась с жизнью, и Эсма Султан все эти годы винила себя в ее смерти. Нермин была такой нежной, такой хрупкой и ранимой, что, потеряв отца и на время лишившись заботы матери, не сумела выстоять в одиночестве перед ударами судьбы, которые казались той в ее нежном возрасте неоправданно сокрушительными. Как она могла не предвидеть трагедии, как могла забыть о дочери и оставить ее одну?