Закат
Шрифт:
— Говорил же не высовываться, — мальчик виновато опускает глаза, хлюпает носом и вскидывается удивленно, услышав: — Молодец. Дурак, но молодец…
Ладонь соскальзывает со светлых волос, бессильно свешивается с борта телеги.
— Господин? Господин!
— Это ничего, малыш… Сейчас довезем, и встанет.
Когда он рассказал об алтаре? Кто до старого капитана, а затем Пая, относил его на камень? Иногда воспоминание прерывалось смертью, а следующее начиналось на алтаре в одиночестве. Он гнал мысль
Беспокоило и другое. Пай начал напоминать Закату кого-то, мельком увиденного в старых воспоминаниях, особенно нынешний, взрослый Пай. Но кого — он никак не мог вспомнить.
***
Ответ, как обычно, пришел во сне. Тогда ему наконец удалось сплести лапоть целиком, устроившись с лучиной у печи, и Лужа, посмеиваясь, посоветовала ему это дело отпраздновать.
— Ты ж у меня уже который день безвылазно сидишь. Сходи наконец, погуляй. Если хочешь с пользой — к Ежевичке иди, она все грозилась особых холодных травок собрать. Вода-то на улице замерзает уже, видел?
Закат видел. Грязь, разведенная прошедшими дождями, схватывались за ночь ледком, но днем пока еще оттаивала. На улице было пусто, люди все больше прятались по домам, мычала в чьем-то хлеву беспокойная корова, недовольная тем, что ее больше не выпускают на пастбище. На полпути к дому знахарки с седого неба посыпался мелкий снег, тающий на земле, но липнущий к оградам, ветвям и волосам путника. Закат натянул плащ на голову.
— Ишь ты, гость какой! Заходи, заходи, не выстуживай мне хату.
Ежевичка едва не за руку втащила его в сени, отобрала плащ, не дав повесить у двери.
— Тут снег, может, и стает, да только суше одежка не станет. Посидишь у нас, пока я травки смешаю, горячего выпьешь.
В комнате обнаружилась Ро, как раз разливающая по чашкам отвар. По трем, будто заранее знала, что придет гость. Он сел за стол, повинуясь ее жесту, опустил взгляд. Было странно неловко снова оказаться в этом доме, где пролежал полную луну пластом, и где две женщины, которым не было никакого резона спасать бывшего Темного властелина, боролись за его жизнь день за днем.
— Ро все спрашивает, как ты к нам пришел, — Ежевичка села рядом, бросила хитрый взгляд на свою помощницу. — А я-то, получается, и не знаю. Ты ж ко мне заглянул не сразу, и не больно-то много рассказывал.
Закат кивнул, грея замерзшие руки о чашку. Он и сейчас предпочел бы промолчать, но слишком любопытно смотрела Ежевичка и слишком многозначительно не поднимала глаз Ро.
— Меня снова убили. Воскреснув, я решил больше не короноваться. Уйти куда-нибудь, стать обычным человеком. Я хотел только продать телегу и коня в Залесье, но вышло так, что остался. Медведь согласился взять меня батраком за кров и стол… Как вас.
— Ишь, хитрец, рассказал так просто, — засмеялась Ежевичка, устроив
— Конечно, разом, — ответила Ро раньше, чем Закат сумел подобрать объяснение. — Это как в полынью нырять. Надо сразу, а не пальцем воду трогать, решая, не слишком ли ледяная.
И спряталась за чашкой. Закат тоже глотнул отвара — сладковато-горького, очень подходящего вкусом к поздней осени за окном. Спросил неуверенно:
— Ты тоже так… Ныряла?
— Да мне, знаешь, выбирать было не из чего. Или нырять, или гореть, или… — Ро пожала плечами, нахохлилась. Зло махнула рукой, едва не снеся чашку, — А, да что там! Здесь скоро так же будет. Рыцарей ты короной не испугаешь, обрадуются только.
— А нужно пугать?
— Сам решай. Скажу только, что в столице ведьм и прочих «пособников Темного» каждый пятый день жгли, когда я уходила.
Закат покатал чашку меж ладоней. Ему не верилось в то, что сказала Ро, но и лгать ей было незачем. Но у него ведь уже много лет оставались только замок и верный шут. Где и каких «пособников» они находили?
— Давайте-ка лучше рыцарей дождемся, а там решать будем, — предложила Ежевичка, споро перебирая на коленях сухие стебельки трав. — Светозар, как мы все видим, парень хороший. Кто знает, может, остальные тоже неплохие?
Ро молча отвернулась от наставницы. Ей идея спокойно дожидаться чего-то явно не нравилась. Закат осторожно уточнил:
— А если нет?
— А если нет, там разберемся, — отрезала Ежевичка. — Не в разбойники же нам подаваться, в самом деле!
— По сравнению с тем, что делают рыцари, наш разбой детскими игрушками казался, — отозвалась Ро. — Да и ну что иначе делать было? Лес, конечно, кормит, но когда рыцари стоянку накрывают, от запасов одни уголья остаются. Некоторые села нас приютить соглашались на пару дней, так рыцари там половину домов…
У нее перехватило дыхание. Закат понял вдруг — она винит себя за те дома. Она ведь была атаманшей. Наверное, и за Залесье она боится так же.
— Это село никто в обиду не даст.
Ро хрипло рассмеялась, покачала головой, повторила:
— Короной ты их не испугаешь. Они еще передерутся за право тебя убить.
— Вот и чудно, — прервала мрачные предсказания Ежевичка, — пока они меж собой разбираться будут, мы тихонько уйдем. Хоть даже на восток, Шишка с Щепкой проводят, они, я знаю, дорогу помнят.
— Лучше с волками жить, чем с рыцарями, — убежденно кивнула Ро.
Ежевичка наконец отдала Закату мешочек трав и прогревшийся у печки плащ. Дорогу надежно запорошило снегом, и Закат прокладывал новую тропу по тонкому еще белому покрывалу.
Он понимал, что ничего не понимает.
Ему говорили и много раз, что он зря перестал быть Темным властелином. Но что было раньше? Сначала он перестал быть тем жестоким правителем, которым должен был, или появились рыцари и странные их законы?