Закат
Шрифт:
Всем маленьким пациентам предложили стипендии Фонда Палмера, которые покрыли и эту ознакомительную загородную поездку, и содержание в специально оборудованном заведении для недавно ослепших, где детям предстояло пройти курс адаптивной терапии. Сопровождали их девять выпускников Приюта имени святой Люции. Формально они были слепы, иначе говоря, острота их центрального зрения снизилась в десять и более раз, но остаточное световосприятие сохранялось. Клинический диагноз, поставленный их подопечным, выражался буквами ПОС – «полное отсутствие световосприятия», то есть дети были абсолютно слепы. Во
Во многих местах двигались медленно из-за пробок, буквально взявших Нью-Йорк в кольцо, но шофер неустанно развлекал ребятишек, добродушно подшучивая над ними и загадывая загадки. Время от времени он рассказывал им о поездке, или описывал интересные вещи, которые видел из окна, или просто придумывал какие-нибудь детали пейзажа, чтобы сделать обыденное интересным. Водитель давно работал в Приюте имени святой Люции и не имел ничего против роли клоуна. Он знал: один из главных способов раскрыть потенциал этих покалеченных детей и подготовить их души к тем испытаниям, что ждут их впереди, – это питать их воображение, включать ребятишек в какую-нибудь деятельность.
– Тук-тук. «Это кто?» – «Никто». – «То, что Ник-то, понятно. Ник – это имя, а дальше как?» – «Никак! Эти игры слов меня достали!»
И так далее в том же духе.
Остановка в «Макдоналдсе», с учетом всех обстоятельств, прошла без приключений, разве что в качестве подарка к детскому набору слепым ребятишкам зачем-то раздали голографические открытки. Водитель сидел отдельно от всей группы, сочувственно наблюдая, как дети осторожно нащупывают картофель фри неуверенными пальчиками, – они еще не научились для простоты дела собирать еду с блюда по часовой стрелке. В то же время «Макдоналдс» был для них, в отличие от большинства детей, незрячих от рождения, полон знакомых зрительных образов: эти маленькие инвалиды чувствовали себя вполне комфортно на гладких пластиковых вращающихся стульях, с гигантскими пластмассовыми соломинками они управлялись весьма умело.
Группа снова отправилась в путь. Трехчасовая, как планировалось, поездка растянулась едва ли не вдвое. Сопровождающие запевали, дети подхватывали и каждую песню повторяли по нескольку раз; потом на экраны под потолком салона стали выводить аудиокниги – ребятишки внимательно слушали. Некоторые, совсем маленькие, то и дело проваливались в сон – слепота сбила их биологические часы.
По изменению света, проникающего сквозь окна автобуса, сопровождающие поняли, что опускается тьма. Когда они въехали в штат Нью-Йорк, движение заметно ускорилось, но вдруг машина резко затормозила, да так, что мягкие игрушки и стаканчики для питья попадали на пол.
Автобус свернул к обочине и остановился.
– Что это? – спросила старшая сопровождающая, Джони.
Двадцатичетырехлетняя помощница учителя, она сидела впереди и была ближе всех к водителю.
– Не знаю… Что-то странное, – последовал ответ. – Побудьте здесь, не бойтесь. Я скоро вернусь.
С этими словами водитель вышел, но сопровождающие даже не успели заволноваться – каждый раз, когда автобус останавливался, вздымался лес ручонок: дети просили, чтобы их отвели в туалет в задней части машины.
Минут десять спустя водитель вернулся. В полном молчании
С этого момента автобус катил по трассе в полной тишине. Аудиозаписи больше не транслировались. Смолкла и болтовня водителя, более того, он наотрез отказывался отвечать на вопросы Джони, сидевшей прямо за его спиной в первом ряду. Джони не на шутку растревожилась, однако решила сдержать эмоции, чтобы остальные не почувствовали ее озабоченности. Она уговаривала себя, что все идет по плану, автобус движется в заданном направлении, они едут нормально, не превышая скорости, и в любом случае цель их путешествия должна быть уже совсем близко.
Спустя какое-то время автобус свернул на проселочную грунтовую дорогу, и все, кто спал, мгновенно проснулись. Затем машина покатила по совсем уже неровной земле и стала переваливаться с колдобины на колдобину; все схватились за поручни, а напитки из опрокинувшихся стаканчиков полились на колени сидящих. Тряска продолжалась еще целую минуту – все мужественно терпели, – и вдруг автобус резко остановился.
Водитель выключил двигатель. Слепые услышали шипение пневматики – это отворилась дверь, сложившись гармошкой. По-прежнему не произнося ни слова, водитель покинул автобус – звяканье его ключей постепенно стихло вдали.
Джони посоветовала остальным сопровождающим набраться терпения. Если они действительно доехали до школы-интерната – Джони очень надеялась на это, – то в любую минуту появится персонал, чтобы поприветствовать их. С безмолвным водителем можно будет разобраться в другое, более подходящее время.
Однако с каждой минутой становилось все яснее, что этого не произойдет, – во всяком случае, никто не выходил их встречать.
Джони ухватилась за спинку сиденья, поднялась и стала нащупывать дорогу к открытой двери.
– Эй! – позвала она в темноту.
В ответ старшая сопровождающая не услышала ничего, кроме потрескивания и позвякивания остывающего двигателя и хлопанья крыльев пролетевшей птицы.
Джони повернулась к маленьким пассажирам, вверенным ее попечению. Она чувствовала их усталость и тревогу. Долгое путешествие, а теперь еще и неясный финал. Несколько детишек на задних сиденьях плакали.
Джони собрала сопровождающих в передней части автобуса, чтобы посовещаться. Некоторое время они яростно шептались, но что делать дальше, никто не знал.
«Вне зоны действия сети», – сообщил мобильник раздражающе спокойным голосом.
Один из сопровождающих принялся ощупывать широкую приборную панель в поисках водительского радиотелефона, но наушников так и не обнаружил. Однако он заметил, что мягкое пластиковое сиденье водителя неестественно горячее.
Другой сопровождающий, порывистый девятнадцатилетний юноша Джоэл, наконец развернул свою складную тросточку и, постукивая ею, осторожно спустился по ступенькам на землю.
– Под ногами трава, – сообщил он оставшимся в автобусе, а затем прокричал, обращаясь к водителю или к кому бы то ни было: – Эй! Есть здесь кто-нибудь?