Заказ
Шрифт:
– Вот, – поджав губы, она двинула к нему аппарат. – Только недолго. У нас тут не пункт переговорный. Нам и по скорой позвонить могут…
– Мне нужно позвонить в город, – сказал Антон ровным голосом. – Как это сделать?
– На почту иди! – снова расшумелась толстуха. – Неча с нашего номера! Потом счёт за межгород придёт…
– Выставите его прокуратуре. Телефон главврача у вас есть?
– Щас тебе! Человек дома уже, отдыхает…
– Значит, давайте домашний!
Из коридора послышались шаги. В приёмном покое появился высокий небритый мужчина
– Матвевна, что тут у вас?..
– Да вот! – Тётка с готовностью повернулась на стуле. – Врача ему подавай, а теперь в город звонить приспичило. Из прокуратуры, вишь ли. Как водку жрать…
Антон перестал обращать на неё внимание и шагнул навстречу мужчине:
– Вы врач?
– Да.
– У нас тут такое дело. Я, кстати, действительно из прокуратуры… Парня очень крепко поколотили. Сознание терял, бледный, сами видите…
Врача, как и толстуху-сестру, некогда грозным упоминанием об органах оказалось не прошибить. Доктор осведомился вполне в духе времени:
– Прописан он где?
– Прописан далеко, но дело не в том…
– Мы с городской пропиской не принимаем.
– Да я им уже говорила, – опять встряла толстуха.
– А если иногородний, то попрошу страховой полис, – кивнул врач.
И тут встревоженно подала голос Любаша:
– Доктор, у больного пульс нитевидный и слизистые бледнеют!
Врач посмотрел на неё с сомнением:
– А вы ещё кто?
– Я тоже доктор! – Уточнять, что ветеринарный, Любаша в интересах дела не стала.
Врач быстро подошёл к Серёже и обхватил пальцами запястье:
– А ну, покажи язык!
Серёжка вяло приоткрыл рот…
– Матвевна, живо каталку!!! – гаркнул мужчина так, что толстуху буквально сдуло со стула, и она побежала куда-то по коридору, мелко перебирая ногами и причитая: «Ай, Царица Небесная…» Вскоре издали послышался характерный перестук резиновых колёсиков.
Врач поддерживал Серёжу за локоть.
– Поможете ему лечь, – скомандовал он Антону с Фаульгабером.
– Не на… – приподнимаясь, смущённо начал Сергей и… опять потерял сознание.
Семён подхватил его на руки, не дав коснуться линолеума. Каким, однако, тяжёлым становится безжизненное тело…
– Матвевна, звони! – бросил через плечо врач напуганной толстухе. – Пускай готовят операционную… реанимацию… поднимай народ!!!
Схватил каталку за ручки и быстро покатил её в плохо освещённую глубину коридора.
Матвевна яростно накручивала диск аппарата…
– Вы уж простите, – заохала она, когда были сделаны все звонки и маленькая больничка пришла наконец в движение. – Я-то думала… А вы звоните, если надо… в город по коду…
Фаульгабер протянул Антону сотовый, и тот позвонил Плещееву. Рассказал о бандитах. Сунул телефон в карман куртки и подошёл к девушкам.
Аня сидела неестественно выпрямившись и смотрела в коридор, туда, где скрылась каталка с Серёжей. Любаша крепко держала её за руку. Антон сел с другой стороны и обнял Аню, притягивая к себе.
– Тьфу, – с чувством сказал Фаульгабер
Прошло время, и в приёмный покой выплыла ещё одна медсестра. Все четверо жадно обернулись ей навстречу, но заспанного вида девица явно не имела никакого отношения к операционной.
62
Дерьмо! (нем.)
– Матвевна, делать-то чего? – озадаченно спросила она.
– А что у вас? – участливо поинтересовалась толстуха.
– Да ты понимаешь, бабка у нас старая на отделении лежит. И уже час целый без остановки блюёт…
– А доктор ваш где?
– Так ведь домой ушёл, ужинать. Часа два назад, так с тех пор и нету. Живёт-то через два дома, может, сбегать за ним?
– Ну, а лекарства ты ей давала какие?
– А чё я ей дам. Всё, что есть, – у доктора. А у нас кроме йода да валерьянки… – И пожаловалась: – Она мне уже все наволочки перепачкала. Четвёртый раз меняем…
Снаружи сгущались ранние сумерки. И дождь всё так же безостановочно колотил по крышам двух машин, остывавших на площадке у входа.
– Ну так за доктором кого из девок пошли, – продолжался неторопливый разговор в приёмном покое. – А сама тазик поставь. Пусть в него блюёт. Вот тебе и весь сказ…
И Матвевна снова углубилась в журнал, изучая таинства подрезки малины.
Панама явственно понял: ещё пять минут – и он сам им тут весь этот «стерильный» пол заблюёт. От чистого отвращения. Он переглянулся с Семёном и понял, что тот вполне с ним солидарен. Они не сговариваясь подхватили девушек и повели их наружу.
Под козырёк входа дождь не проникал – только сырой ветер. Фаульгабер оглядывался на дверь и то глубоко засовывал руки в карманы, то принимался скрести ногтями рубцы. Антон вытащил сигареты и зашарил в поисках зажигалки, и тут, словно дождавшись момента, за пазухой ожил мобильный. Антон поспешно сунул Ане мятую пачку:
– Панаморев слушает!
– Антон Григорьевич. – Голос принадлежал дежурному в прокуратуре. – Пришли данные из Москвы! Прочитать?
– Читай!
Сосны раскачивались и гудели, и он прикрыл трубку ладонью.
– Если коротко, то исследование крови отца, а также бабки жеребца по кличке «Заказ»…
В окнах операционной погас свет.
– …Позволяет с вероятностью восемьдесят девять и шесть десятых процента утверждать, что присланная для анализа кровь принадлежит жеребцу по кличке «Заказ»…
Аня уронила сигареты на мокрый бетон и первой бросилась назад в вестибюль. Через несколько минут к ним вышел всё тот же врач. Теперь уже в зелёной хирургической робе, колпаке и бахилах. И по его лицу Антон понял, ЧТО он им скажет, ещё прежде, чем врач действительно заговорил. Плохо понимая, что делает, Антон шагнул к Ане, словно пытаясь собой заслонить её от невозможного, чудовищного известия…