Заказ
Шрифт:
Но вот на резиновом поворотном кругу появились корзины и чемоданы, и они загрузили Серёжину сумку и фруктовые ящики в Анину «Тойоту», и Аня села за руль. В этот час в Сайске уже царила бархатно-чёрная тьма, а здесь ещё вовсю светило низкое солнце, и, когда он смотрел на Аню, оно било прямо в глаза, растворяя профиль девушки в сплошном расплавленном золоте. «Тойота», откровенно немолодая, но по-прежнему юркая и быстроходная, так и летела сквозь это вечернее золото, неся их домой. И вот наконец Аня отперла дверь, и они поставили на линолеум поклажу и повернулись друг к другу, и…
Прикосновение Аниного халата показалось Сергею объятиями любимой. Он даже вздрогнул и, зажмурившись, сунул голову под струи холодной, непривычной на вкус
Эту трёхкомнатную квартиру Аня купила примерно год назад, когда удачный поворот в бизнесе принёс ей действительно серьёзные деньги и позволил исполнить многолетнюю мечту – выбраться из коммуналки. Сергей, правда, ворчал, что мечта сбылась бы существенно раньше, согласись она принять его финансовую поддержку или, того лучше, выйди она за него замуж. Так или иначе, квартира была куплена, но неожиданно оказалось, что приобрести жильё было существенно проще, чем толком обжить. Ни о каких наёмных строителях и пресловутом евроремонте Аня не захотела и слышать – взялась всё делать сама. Естественно, урывками и кавалерийскими наскоками, потому что работа забирала почти всё её время. Когда же удавалось выкроить часть дня, она принималась с увлечением красить, штукатурить и приколачивать. Если по уму, всё уже давно должно было бы завершиться, но увы! Ко времени следующей атаки Аня успевала заглянуть ещё в какой-нибудь журнал по дизайну либо сама вдохновлялась новой нетривиальной идеей – и с не меньшим энтузиазмом перекрашивала, переклеивала, отдирала. В результате процесс обустройства квартиры принял перманентный характер, Аня же обрела своеобразное хобби, о котором подруги шутили – Анька, мол, ремонт в квартире чаще делает, чем они себе голову моют…
За этот год Сергей дважды гостил у подруги и оба раза заставал в доме одну и ту же картину – если, конечно, считать, что от перестановки слагаемых сумма не меняется. Аня уходила рано, а возвращалась иногда заполночь, то есть у себя в квартире в основном ела и спала. Стало быть, первоочередной задачей являлось оборудование кухни и спальни. Так оно, в общем, и происходило – вот только спальня успела побывать в каждой из трёх комнат по очереди. Кухню из-за водопровода и газа перемещать было труднее, но Сергей подозревал, что когда-нибудь Аня решит и эту проблему. Во всяком случае, единственной на весь дом ванной с окошком уже обзавелась…
Белый какаду Кошмар степенно чистил клюв, сидя на спинке кухонного стула. При виде Сергея он склонил головку, обращая к нему круглое блестящее око, и встопорщил ярко-жёлтый «ирокез» на макушке.
– Жрать надо меньше, – задумчиво сообщил он жокею.
– Убью!.. – заорал Сергей, подхватывая домашний тапок с ноги и замахиваясь на мучителя. Кошмар с победным кличем вылетел в коридор, а Сергей, в сердцах хлопнув дверью, вернулся к столу.
Там, на деревянной разделочной доске, по-пиратски приколотая длинным ножом, красовалась записка.
Серёжка! Я на конюшню, вернусь часам к трём. Завтрак в холодильнике. Я уж тебя не будила – ты так сладко спал… Если позвонит Марина, скажи ей, что по поводу ламинита у Капельки я в курсе. Если ещё что срочное, звони мне на трубку.
Сергей включил кофеварку. Потом открыл холодильник… и понял, что фразе насчёт жратвы Кошмара обучили какие-то злопыхатели. Да ещё и добились, чтобы смышлёный попугай произносил её конкретно на кухне. Аня ни в каких диетах не нуждалась категорически – она была обладательницей счастливого организма, способного переваривать любые количества пищи и не приклеивать к талии лишние сантиметры и килограммы. Вероятно, именно по этой причине она обожала кормить всякими вкусностями заглядывавших к ней друзей и подруг. И чего только не было на стеклянных импортных полках!.. Сергей мужественно преодолел искушение, нашёптывавшее
«Ох… – У него так и стоял перед глазами позавчерашний ужин, истинный праздник желудка. – Ну почему всё хорошее так быстро кончается? Скоро сказка сказывается… а ещё скорее отпуск заканчивается… Недели через полторы снова на ипподром… Надо о весах думать…»
Решительным движением он вновь открыл холодильник, оторвал от пучка зелени листик кудрявой петрушки, сунул в рот и принялся со вкусом жевать. Так, словно тот был приложением к изрядному куску ветчины.
– Витамины! – продекламировал он вслух, уговаривая непослушное брюхо. – Жизнь дающие. Больше петрушки – больше витаминов. Больше витаминов – больше жизни. Больше жизни… И жира не наживёшь…
Под ковшиком с водой тихонько зашипел газ.
– Галлина Бланка, – пропел он фальшиво, – буль-буль, буль-буль…
Чуда не произошло. От словесного заклинания наваристый бульон в ковшике не образовался. Серёжа тщательно дожевал петрушечный листик, взял кружку с кофе и отправился гулять по квартире.
Как он и ожидал, в двух других комнатах обнаружился полнейший бардак. Зайдя туда, где в его прошлый приезд имела место спальня, он увидел громоздившиеся в беспорядке припасы, заготовленные Аней для следующего «кавалерийского наскока». Пластмассовые ведёрки со шпаклёвкой и краской, запаянные в прозрачный полиэтилен рулончики самоклейки… и поверх всего, россыпью, журналы по конному спорту и коневодству. Сергей отхлебнул кофе из кружки и взял в руки номер «Мустанга-иноходца», лежавший на самом верху. Журнал раскрылся на статье о скачках за рубежом, и половина статьи оказалась посвящена знаменитому жокею Оливье Пелье. Вот он победно воздевает руку, выиграв «Триумфальную арку». Вот, поднявшись на стременах, купается в лучах всеобщей любви и рассылает благодарной публике воздушные поцелуи… На третьем снимке французский Серёжин ровесник был изображён в обществе красавицы жены Мари и любимой дочери Меган.
Сергей положил журнал и отошёл к незашторенному окну. Глядя сквозь стёкла на лесопарк Александрино, попробовал вообразить себя в роли мужа. Отца… Сколько он звал Аню под венец, сколько раз предлагал ей руку и сердце?.. Как сказал бы тот же Оливье Пелье – се ля ви. Сергей с радостью согласился бы переехать, но в Петербурге до сих пор не построили ипподрома, жокею здесь нечего было делать. Анины же клиенты, для которых она готовила спортивных коней, сами за ними в Пятигорск не поедут…
Ковшик на плите закипел, и одинокое яйцо в нём застучало о стенки, прыгая и вертясь в пузырящейся воде. Сергей только-только оглянулся и сделал в ту сторону шаг, когда из прихожей раздалось поскрипывание открываемого замка.
– Ты проснулся? – прямо от двери громко спросила Аня. Не почувствовать запах свежесваренного кофе было нельзя, но вопрос рассмешил Сергея, и он отозвался из коридора:
– Нет, сплю ещё. Брожу тут во сне и холодильник твой очищаю…
– А кофе осталось ещё? – Аня принципиально называла кофе «оно».
– Для вас, сударыня… – Сергей вышел в прихожую и хотел было добавить что-нибудь типа «у нас, как в Греции, всегда всё есть», когда Аня скользнула глазами по своему собственному халату, из-под которого торчали худые жокейские ноги, и буквально согнулась от смеха:
– Ой, мишка плюшевый!.. Нет, он тебе правда ничего… К глазам очень подходит… васильки эти… А давай я тебе его подарю? Будешь у себя в Пятигорске по утрам в саду пить кофе по-барски… в тени развесистого инжира…
Он глянул на себя в висящее в прихожей зеркало: видок, надо сказать, был ещё тот. Сергей представил себя в этом халате за кофе в садике своего пятигорского жилища. А над забором – рожицы соседских мальчишек: «Трусы в цветочек, цветы в трусочек…»
– Нет уж, – усмехнулся он, – я лучше по-нашему, по рабоче-крестьянски, в трениках по Пятигорску побегаю…