Заказ
Шрифт:
Цыбуля довольно закряхтел и полез в портфель за заветной тетрадкой. На всякий случай глянул на табличку с кличкой кобылы, будто бы не помнил на память, и торжественно провозгласил:
«Нотой звать будем!»
Бригадир маточной конюшни тут же достал из кармана заранее приготовленный мелок и крупными печатными буквами написал на двери рядом с кличкой матери: НОТА. Чуть подумал… и поставил между ними жирный знак «плюс».
«Нота… А ничего… – подал голос хромой парень, тоже стоявший у денника. Летом он работал табунщиком – гонял на пастбище маточный табун, –
«Как-как? Фасоля? – включилась в общее весёлое балагурство рослая полнотелая женщина, негласная хозяйка маточной конюшни. – И точно, фасолина! Высохнет, совсем светлая будет. Ну как есть зрелая фасолина. Хорошую кличку ты, Василь Никифорыч, сочинил…»
Она приникла к решётке денника и с умилением посмотрела на новорождённую:
«Слышь, Фасолька, вставай! Пора уже!»
Кобылка оказалась понятливой. Высоко подняла угловатую мордочку, покачала ею вправо-влево, привыкая к простору и неведомому прежде пространству… напрягла шею, выпростала из-под тела сначала одну, а через некоторое время и другую переднюю ногу… Полежала так. Потом сосредоточилась и приподнялась. Чуть посидела по-собачьи. Собралась с силами, бодро вскочила на ноги… и едва не упала. Ветврач её поддержал.
«Ну вот! Молодцом! – заулыбался Цыбуля. – Ишь, шустренькая… Фасолька…»
Он снова приник к решётке. Там, в глубине денника, пошатывалась на неуверенных, непропорционально длинных ножках будущая ипподромная надежда. Которой, как потом выяснилось, никогда не суждено было сбыться…
Нота так и осталась для всех в «Свободе» маленькой жёлтой Фасолинкой.
На втором году она вдруг перестала расти. Перестала, и всё. Не помогли ни прикормки, ни всякие принудительные витаминизации. Стало понятно – кобылка больше не вырастет. Заводской брак.
Судьба её решалась тяжело… Зоотехники настаивали на выбраковке. В племя нельзя – а вдруг ген малого роста начнёт по наследству передаваться?.. Тренерам на ипподромах такие тоже без надобности… На горизонте явственно замаячил призрак мясокомбината, и вот тут грудью встали рабочие маточной конюшни – уж больно милой, ласковой и красивой была малышка! Целой делегацией пришли в директорский кабинет – оставь! Василий Никифорович подумал и решил: «Одна голова не объест, хозяйство не разорит. Пусть живёт людям на радость. Может, ещё и сложится всё в её жизни как надо…»
И вот Фасолька резвилась и прыгала в леваде, понятия не имея, что в «Свободе» ожидали приезда гостей. Ожидание сопровождали неизбежные хлопоты, но без панической суеты, как когда-то. Последнее время в Цыбулино хозяйство (одно из немногих, ещё не умерших и не развалившихся) различные важные персоны наезжали частенько. Кто за чем! Начальство различных уровней и коллеги – посмотреть, поучиться, позавидовать. Местные политики – доказывать, что «так жить нельзя», и настаивать на срочном переименовании хозяйства. Приватизаторы – пропагандировать новые экономические идеи… У вас, мол, хорошо, но вот дайте нам похозяйствовать – мы вам ужо такое устроим! Однажды бандиты явились «крышу» предлагать, а следом зональный казачий атаман – сулить от бандитской «крыши» защиту. Было похоже, что так друг за другом и ездят, а бухгалтерию ведут общую… Василий Никифорович всех встречал с неизменным уважением. С почётом провожал…
Нынешние гости были желанными. Василий Никифорович ещё вечером раздал каждому указания, а сегодня с утра самолично объехал все места посещений. Надо же убедиться, всё ли в порядке!
В столовой шеф-повариха Роза Матвеевна – необычайной изобретательности кулинарка – совершала всякие таинства над продуктами, грозя через несколько часов превратить их в знатный обед. Шли приготовления и в самом главном месте гостевой программы – на кончасти. Впрочем, там лишь чуть пригладили веерными граблями дорожки из толчёного кирпича да песчаную площадку на выводном кругу. Остальное шло как обычно – зачем лишний раз суету разводить, если в доме порядок?..
К одиннадцати часам на дороге, ведущей в Михайловскую, появилась колонна. Разного класса легковушки, возглавляемые джипом охраны вице-губернатора, и за ними – фирменный автобус с гостями. Впереди колонны следовал скромный милицейский «Жигуль». С включёнными мигалками, но без сирены.
Василий Никифорович на своей «Ниве» двинулся навстречу.
Центральную площадь станицы украшала огромная клумба, брызгавшая, как фонтан, во все стороны яркими красками буйных южных цветов. Посередине – памятник вождю мирового пролетариата, который в Михайловской не удосужились снять. Здесь колонна остановилась. Цыбуля вылез из «Нивы». Дверцы автобуса распахнулись, из него начали выходить люди…
Василий Никифорович, руководствуясь обычным своим принципом, гласившим, что сено к лошади не ходит, остался спокойно стоять. И вдруг глаза его широко раскрылись, засветившись нескрываемой радостью. Руки сами распахнулись, готовя дружеские объятия:
«Ба-а-а!!!»
Из автобуса тем временем появился невысокий и сухощавый, но весьма властного вида мужчина. В светлом летнем костюме, с непокрытой седой головой. Повернувшись к двери автобуса, он подал кому-то руку, и наружу выпорхнула девчушка лет семи. Розовый лёгкий спортивный костюмчик, голубая с непомерно длинным козырьком бейсболка на светлых, почти песочных, коротких волосиках… Дед и внучка, немного пугливо держащаяся за его крепкую руку!
«Йон!» – окликнул Цыбуля.
«Vasia!!!» – обернулся иностранный господин… и решительно шагнул в распахнутые объятия Василия Никифоровича. Белокурая девчушка, застывшая в двух шагах, недоумённо глядела, как её строгий и чопорный дедушка с хохотом тискает и гулко хлопает по спине коренастого, загорелого точно негр русского дядьку. Конечно, дедушка Йон ещё дома ей говорил, что в России они, наверное, встретят одного необыкновенного человека. Правда, маленькая Ингеборг по его рассказам представляла себе нечто совершенно иное. Вот он, значит, на самом деле какой?..
А Фасолька знай себе гуляла в леваде. Она вдосталь набегалась и теперь не спеша бродила вдоль ограды, выискивая и срывая губами одиноко растущие травинки. Вся зелёная поросль вокруг была давно подъедена кобылами, которых выпускали гулять.
Когда недалеко от выводного круга остановился большой яркий автобус, лошадка навострила уши и пристально посмотрела в сторону выходящих из него людей. Она бы и вплотную к ним подошла, чтобы познакомиться с каждым, да не пускала ограда. Нотка не боялась людей. Люди – это друзья…