Заклятые враги
Шрифт:
— Ты меня обижаешь, мистер. Это все равно, что ударить хлыстом…
«Ах ты, негодяй, — подумал Джон, — привык размахивать хлыстом, издеваясь над беспомощными рабынями!» Но вслух он с наигранным удивлением произнес:
— Не понимаю, что тут обидного? Ты сам только что заявил, что предпочитаешь чернокожих женщин. Что же я еще мог подумать?
Айра презрительно фыркнул:
— Только сумасшедшие северяне не знают, что белый мужчина никогда не женится на рабыне!
— Интересно, — протянул Джон, — а что же ты будешь делать, когда придется идти в какое-нибудь увеселительное заведение и платить за негритянку?
— Я получу свое бесплатно, — самодовольно произнес Ньюкомб. — Свободные или нет эти черные девки, они побоятся отказать белому мужчине.
— Вместо удовольствия тебе могут выпустить кишки, — предостерег Джон.
— Ба! — снова фыркнул Айра. — Во всяком случае я уже выбрал себе невесту. Кроме того, что это самая красивая девушка во всем штате, она еще и девственница!
Джон зевнул.
— Счастливчик! И где же ты прячешь свою девственницу?
— Леди с Юга не нужно прятать. Она знает свое место и терпеливо ждет жениха. Кто бы ни зашел на плантации Бэйна, мисс Серена всегда дома и любезно примет гостей.
Джон покачал головой, сочувствуя незнакомой девушке. Знает ли она, за кого выходит замуж: за насильника чернокожих рабынь и жалкого труса?! Раздосадованный, Квейд ничего больше не желал слушать о Серене Бэйн и повернулся спиной к Айре Ньюкомбу.
На следующее утро Джона разбудил солнечный луч. Привык за годы войны просыпаться мгновенно, он тотчас же вспомнил, что привело его в эту лачугу, и проворно вскочил на ноги.
Ньюкомб все еще громко храпел в соседней комнате. Джон проверил жеребца и из любопытства стал рыться во всяком хламе. Большинство корзин оказались пустыми, но в некоторых были тряпки, кухонная утварь и поломанные детские игрушки. «Кто-то все это тщательно упаковывал», — подумал Джон, доставая со дна груды последнюю корзину. В его глазах появился интерес — она была достаточно тяжелой. Возможно, в корзине лежало что-то стоящее. Он отбросил в сторону старые газеты и обнаружил одежду. Почти все вещи оказались мужскими. Джон присел на корточки и стал вытаскивать, все подряд.
Минут через пять он удовлетворенно огляделся. Из всего этого барахла ему удалось отобрать две пары грубых домотканых штанов и две рубашки, выкрашенные краской, полученной из орехов, — это как раз то, что им нужно. Одетые как штатские, они не будут выделяться во время своего путешествия…
Джон вручил Айре одежду и приказал переодеться, но южанин неожиданно заявил, что его рабы выглядели лучше, и отказался примерить крестьянские вещи.
— Им не приходилось дезертировать, — с мрачным видом резонно заметил Джон.
Ньюкомб нехотя разделся и брезгливо натянул на себя чьи-то обноски.
— Ты выглядишь, как изнуренный непосильным трудом бедняк, — не смог удержаться от комментариев Джон. — Думаю, что этот наряд идет тебе больше, чем серый мундир конфедератов.
В глазах Кьюкомба зажегся недобрый огонек, но он сдержал свой гнев и молча перенес оскорбление.
Квейд от души потешался и над своим видом — руки торчали из рукавов, брюки тоже были слишком коротки. В общем, он выглядел еще хуже, чем конфедерат. Усмехнувшись, Джон поднял с пола их прежнюю форму и вышел наружу. Указав Айре на обмундирование, он предложил:
— Нам лучше закопать это. Если какая-нибудь из армий наткнется
На лице бывшего офицера отразилось смущение — ему следовало бы подумать об этом первому. Закончив седлать лошадь, он проворчал:
— Я как раз собирался заняться этим.
— Конечно, конечно, — согласился Джон, бросив на Ньюкомба презрительный взгляд.
Они положили одежду в небольшую ямку, а сверху набросали комки глины и камни; после этого вскочили на коней и тронулись в путь.
Прошло еще три дня. Они были похожи один на другой. По ночам Джон и Айра промышляли в садах, подстреливали в лесу мелкую дичь, спали в амбарах, а если таковых не встречалось у них на пути, то и просто на голой земле.
За время скитаний произошло то, о чем Ньюкомб и не догадывался: с каждым днем Джон старался уйти все дальше и дальше на север. Он не интересовался намерениями южанина, потому что ему это было совершенно безразлично. Джон хотел только одного — поскорее расстаться с Айрой Кьюкомбом и чувствовал, что ждать придется недолго. Окружающая природа и климат заметно изменились: воздух стал суше, ночи — холоднее. Со дня на день Квейд ожидал увидеть, наконец, знакомые места…
Неприязнь между мужчинами постепенно переросла во взаимную ненависть. Бывали дни, когда они не произносили ни единого слова; а если кто-то из них заговаривал, другой тут же находил в его высказываниях что-нибудь оскорбительное. По обоюдному молчаливому соглашению, они старались общаться только в случае крайней необходимости.
Наконец, наступил день, когда беглецы оказались на распутье: одна дорога вела прямо на восток, другая — на север.
Джон придержал коня, и Ньюкомб бросил на него вопросительный взгляд.
— По какой дороге ехать, янки?
— Выбирай какую хочешь, — равнодушно пожал плечами Квейд. — Здесь мы и расстанемся, южанин, — добавил он, направляя свою лошадь на север.
В глазах Ньюкомба появилось удивление, смешанное с отчаянием. Оглянувшись вокруг, он впервые за это время осознал, что местность ему совсем не знакома. Бесцветные глаза Айры гневно сверкнули — этот янки обвел его вокруг пальца! Внезапно к нему пришла блестящая мысль, и с наигранным добродушием он произнес:
— Может быть, я тоже поеду той же дорогой. Мне всегда хотелось побывать в этих местах. Как ты думаешь, мне там будут рады?
— Ты в своем уме? — Джон презрительно скривил губы. — Да местные жители съедят тебя на завтрак, — продолжал он потешаться над южанином.
Ньюкомб покраснел от гнева, но постарался ответить как можно высокомернее:
— Разумеется, это всего лишь шутка. У меня нет ни малейшего желания видеть ваши синие мундиры. И хорошо, что мы прощаемся навсегда.
— Да, конфедерат! — усмехнулся Джон. — Я это понял, когда сказал, что покидаю тебя.
В узких бесцветных глазах Ньюкомба полыхнула ненависть.
— Когда-нибудь мы еще встретимся, Квейд и рассчитаемся друг с другом. Я не забуду твои оскорбления, а ты заплатишь за каждое из них.
Он тронул коня, но Джон схватился за поводья и пригнулся к Айре. В его синих глазах плясали чертики, когда он доверительно произнес:
— Я хотел предупредить тебя насчет невесты, Серены Бэйн. Мне неприятно говорить от этом, но она уже больше не девственница.
Айра ошеломленно уставился на Джона, а тот, как бы с сожалением, кивнул.